Страж сумерек
Шрифт:
— Гере Иверсен, тут добра, что у купца на складе… Этого к остальным?
— Нет, — отозвался Ларс. — Давай его в дом: перевяжем получше. А то как бы не спекся до доктора.
Вдвоем с Линдом они затащили раненого в землянку. В комнате еще крепко воняло дымом, в углу валялась сорванная печная заслонка. Из окна на давно не метеный земляной пол падали лучи солнца.
Раненого сгрузили на покрытую ветошью лежанку. Пока Ларс возился с перевязкой, егеря потрошили разбойничье имущество, а Линд мерил пол шагами и разглагольствовал:
— Все, как по
— А несгораемый шкаф? — Ларс затянул последний узелок.
— Шкаф? — запнулся констебль. — А шкафа-то и нет…
— Эй, начальство, глянь-ка сюда! — крикнул егерь. Бородатый детина, кажется, его звали Руди. — Тайничок отыскался.
В углу за бочонками, у самого пола, бревна сруба оказались аккуратно подпилены. В выемке лежало несколько мешочков. Линд подкинул один на ладони: увесистый.
— Смотрите, гере Иверсен!
Констебль подошел к столу и сдвинул бандитские припасы в сторону, расчищая место. Ларс уставился на остатки вчерашней трапезы. Кружки с недопитым пивом соседствовали с ломтями хлеба и сваленными в миску обглоданными костями. Какая-то мысль промелькнула падающей звездой и исчезла…
Констебль вывалил содержимое мешочка на стол. Серебряные кроны с нежным звоном раскатились меж посуды. Егеря в один голос вздохнули. Бандит на лежанке застонал.
— Нажились, сволочи! — буркнул констебль, извлекая остальные кошели. — Честные люди за малое спины гнут, а эти…
Он сплюнул на пол и со страдальческой миной принялся собирать монеты обратно в мешочек.
— Сейф, — задумчиво сказал Ларс. — И пора бы возвращаться…
Звяканье прекратилось. Линд округлил глаза:
— А как?! Не через колодец же всю компанию волочить?! А лошади?! А добро?!
— А надо у Карлсена поспрошать, куда они ящик-то дели, — откликнулся бородач Руди.
— Ага, жди, так он и скажет! — скривился констебль. — Разве что припугнуть… Ладно, я пойду с ними потолкую, а вы пока добро наружу вытаскивайте.
Раненый на лежанке безуспешно прикидывался ветошью. Дождавшись, пока егеря взвалят на плечи по мешку с зерном и потащат вон из землянки, Ларс наклонился к нему.
— Ну, рассказывай, — угрожающе прошептал он.
Щербатый открыл один глаз и с изумлением воззрился на Ларса.
— Чего?! — выдавил он. — Я ничего не знаю.
— Где денежный ящик? — уточнил отставной капитан. — И как вы отсюда вылезали?
Бандит ощерил все оставшиеся зубы.
— Сами найдите, псы. Я не трепло какое.
Ларс нагнулся еще ниже.
— Искать? — заметил он. — Сапоги сбивать? Время терять? Ты мне сейчас все сам выложишь.
— Я?! — возмутился щербатый. — С какого перепугу?!
Егеря снаружи громко переговаривались. Решили, видно, перекурить. Что ж, Ларсу это было только на руку.
— А с того, — заговорщицки подмигнул он, — что я ведь могу и с Веснушкой
Щербатый дернулся. Глаза его сделались по кроне.
— Какие… еще… денежки? — запинаясь, просипел он.
— Те самые, — спокойно продолжил Ларс. — Ты как, при ограблении сразу присвоил или из общего котла, — он мотнул головой на лежащие на столе мешочки, — втихаря упер? Вот Уле порадуется.
— Не смей! — взвыл бандит. — Он меня пришибет! Он за такое горло перегрызет!
— Конечно, перегрызет, — согласился Ларс. — И на каторге из-под земли достанет. Так что давай так: ты мне скажешь, а я промолчу. По рукам?
Бандит страдальчески поморщился.
— По рукам, — выдавил он.
Сейф стоял, скрытый нижними лапами раскидистой пушистой ели. Ларс провел рукой по гладкой поверхности, сметая иголки, дернул ручку. Та не поддалась. Несгораемое чудовище сберегло свои тайны. Грабители не сумели его вскрыть и не успели взорвать.
Позади, среди густого ельника вилась едва приметная тропинка — путь из долины. Сторожа не было — щербатый не соврал.
Ларс еще раз постучал костяшками пальцев по металлу. Новая жизнь начиналась так, как и должна начинаться жизнь, — с победы. Добрый знак.
— Ну, — негромко произнес он. — Что я говорил? Справлюсь!
Горы промолчали.
* * *
Они долго выбирались из долины, погрузив сейф на найденные среди бандитского скарба носилки и гоня пленников, словно викинги после набега. Блуждали по лабиринту ущелий, пытаясь выбраться к проселку. Ругались под урчание животов. Гордились собой.
И лишь когда они вывалились на дорогу, отыскали оставленную повозку, и Ларс уселся править лошадьми, мысленная звезда вновь вспыхнула, да так ярко, что отставной капитан едва не выпустил вожжи.
Грабителей было пятеро.
Кружек на столе — шесть.
Глава 4
Геслинг
Утро было поздним, серым и вообще грустным. То, что муторно сегодня не одному ему, Ларса не утешало. Когда, кое-как одевшись, он спустился вниз, зал постоялого двора выглядел, как после разгрома: столы сдвинуты, стулья перевернуты, на стойке батарея кружек и тарелок. Поимку банды праздновал весь Миллгаард, и отпраздновал весело и бурно.
Парнишка-слуга (кажется, Оскар), в одиночестве подметавший полы, вежливо поздоровался, но не сумел скрыть улыбку. Ларс и сам понимал, как нелепо смотрится: глаза, как щёлки, волосы всклокочены, шаг нетвердый. Нет, такие гулянки уже не для него. Староват.
Усевшись за липкий стол, Ларс попросил подростка принести кофе.
— Гере Иверсен, а завтрак подавать?
При одной мысли о еде в горле толкнулся тошнотный комок. Ларс поспешно отказался.
— Только кофе. А что, констебль Линд ещё не проснулся?