Стража
Шрифт:
— В каком смысле я? — заволновался старик.
Его волнение помогло Вадиму успокоиться. Теперь он точно знал, что пришёл в нужное место.
— В таком, что в кузнице ковали оружие, а вы брали наш смех и бросали в воду с заклинаниями. — Он мрачно подумал, что удостоился бы самого ласкового обращения и последующего ласкового препровождения в психушку, произнеси эту фразу в другом месте и при других людях.
— Он говорит сущую дичь! — выпалил юноша, подтверждая его опасения. — Скажи ему… Он мог что-то узнать, подслушать! Скажи ему: пусть снимет очки! Он думает, спрятанный за очками, он будет похож на Вадима! Выдумал
Эти двое хранили и сторожили тайну третьего. Вадим хорошо понимал их реакцию. Молодой просто очень импульсивен и вспыльчив и за своим многословием прячет ужас перед внезапным вмешательством в их тайну. Почему молчит старик? Вадим почему-то решил, что после воспоминания о кузнице — воспоминания, высказанного им вслух, старик, как после самого главного пароля, раскроется и сразу поможет. Но — он до сих пор молчит.
"Я, конечно, очень терпелив и достаточно настойчив, — думал Вадим, вглядываясь в глаза старика, светло-голубые, неприятно контрастные в сочетании с почти тёмными от красных прожилок веками. — Но, если я что-то понимаю, время идёт зря… А трое суток в действии — это такая малость, и где-то людям плохо, потому что одни превращаются в безголовых "живых" кукол, а другие это видят. Если эти двое мне не поверят, придётся снять очки и перетерпеть боль, когда Зверь начнёт выдираться из меня. Главное — это успокоит и убедит их. Есть одно "но". Парнишка явно не знает об очках. Знает ли старик?"
И он холодно спросил у старика, повернувшись к нему всем телом, чтобы тот знал, что спрашивают именно у него:
— Мне снять очки?
— Снимай-снимай, всё равно ничего не докажешь!
Но Вадим ждал ответа старика. Тот молчал, и только его пальцы, вцепившиеся в подлокотники, напряглись до обтянутых побелевшей кожей костяшек. И Вадим — время поджимало! — резко поднял руку к очкам.
— Подожди! — заговорил наконец старик. — Ты знаешь о последствиях? О том, что будет, если ты настоящий Вадим и снимешь очки?
— Знаю.
— И готов рисковать?
— Я готов терпеть, потому что иначе вы мне не поверите.
— Терпеть?.. Грязь у тебя на лице — что это?
— Кровь.
— Не снимай очков.
— Но, Август Тимофеевич!.. — начал юноша и замолк под надменным взглядом старика, даже как-то осел в кресле.
— Тебе надо умыться и поесть, так что после ванной мы ждём тебя на кухне. Как только включишь воду, закрой глаза — и ничего не случится. Прости нам недоверие и горячность Дениса, он посвящён в хранители недавно и ещё не всем тайнам причастен.
Старик показал, где ванная комната и каким полотенцем можно пользоваться, и оставил Вадима в покое. Ниро в ванную не пошёл, сел в коридоре.
Умывание было коротко. Вадим пристроил полотенце так, чтобы можно было сразу дотянуться до него, пустил воду и положил очки на стеклянную полку перед собой. Сначала он решил, что будет долго наслаждаться холодной водой, которая освобождала кожу, стянутую почти стёртыми кровавыми разводами по лицу. Но вкрадчивое желание вмешалось в удовольствие и стало расти: "А почему бы всё-таки не посмотреть? Ну, на секундочку! Ты просто взглянешь в зеркало над раковиной, потому что так и не привык к своему новому лицу. Взглянешь одни разочек — и ничего не случится, как сказал тот старик. Как его — Август Тимофеевич?" Искушение было так велико, что
Он тяжело дышал ртом и долго не мог сообразить, что в тёмном коридоре не один. Оказывается, резко распахнутой дверью он едва не сбил с ног Дениса. Тот выжидательно смотрел на него некоторое время и (тяжёлое дыхание Вадима успокоилось) с нарочитой вежливостью предложил:
— Пожалуйста, завтракать.
Из кухни доносилось потрескивание и плыл запах жареного мяса. От этого запаха желудок Вадима конвульсивно сжался.
Обычный завтрак Вадима, остро раздражавший родителей и брата, состоял из кофе и какой-нибудь мелочи к нему — пары печений, например. Или ломтика подсохшего батона. Традиционный завтрак, который мама иногда пыталась впихнуть в него, ложился тяжёлым грузом, после которого снова хотелось залезть под одеяло и сладко дремать. Мозги не ворочаются после такого завтрака — однажды понял Вадим и, чтобы не обижать маму, просто начал вставать пораньше…
А сейчас… Один вдох сытного, мясного — и боль прорезала пространство под рёбрами. Вадим сглотнул слюну так, что оглянулся юноша Денис. Руки задрожали, и, сев за стол, Вадим немедленно ухватился за сиденье стула.
Ниро грыз кости. Август Тимофеевич выкладывал на тарелку куски мяса со сковороды. Вадим мельком подумал: "Наверное, кофе бы… Как он понял, что мне хочется мяса?" Звякнула вилка о нож в руках Дениса… Звуки дразнящее всколыхнули ароматное пространство… Тарелка с мясом поплыла к Вадиму — Август Тимофеевич нёс её слишком медленно и торжественно, а нужно было…
Вадим встал, схватил с тарелки верхний пласт, дымящий юркими струйками, и сунул в рот. Странный горловой стон, вырвавшийся непроизвольно, поразил его самого, но только на мгновение. Он ел кусок за куском, почти не чувствуя вкуса, сглатывая крепкий мясной сок как величайшее в жизни откровение, не замечая, как краснеют обожжённые пальцы, сочатся собственной кровью лопнувшие от ожогов губы.
Побледневший Август Тимофеевич впихнул деньги ошеломлённому Денису и коротко велел:
— Быстро в магазин! Мяса — на всё, до копейки!
Сам же распахнул дверцу холодильника и вывалил на сковороду остатки говядины, на современный манер уже нарезанной к приготовлению. Когда-то угодливость мастеров мясного дела раздражала, но сегодня старик был рад ей, так же, как и магазину под самыми окнами дома. Он торопливо жарил мясо и всё следил за когда-то интеллигентным лицом юноши. Сейчас одно движение плотоядно искажённого рта превратило человеческое лицо в жадную морду долго голодавшего хищника, дорвавшегося до жратвы. Но Август Тимофеевич боялся не обезображенного лица своего юного гостя.
"… Высоко сижу, далеко гляжу…" Из этого далёкого далека маленький-маленький Вадим смотрел на вытеснившее его тело и старался переварить одну-единственную мысль: люди, впервые увидев себя со стороны, плохо соотносят, например, заснятое на видео и то, что привыкли видеть каждый день в зеркале. "Ты уже видел сегодня несколько собственных метаморфоз. Почему бы не принять эту?" Он услышал свой голос будто издалека — странно высокий и тихий, точно говорил сам с собой по телефону, а слышимость плохая. А откликнулся голос ещё более далёкий, ещё слабее, — голос человека, внезапно и грубо разбуженного посреди глубокого сна: "Я не хочу, чтобы этот жорщик… жратчик… пожиратель!.. был мной".