Стражи Хейвена

Хейвен — мрачный город.

Узкие его улочки перемежаются между собой, незамысловатые каменные и деревянные дома подпирают друг друга, словно ища поддержки. Лишенные опоры верхние этажи нависают над улицей, как усталые старики. Освещение отсутствует, но

даже в сумерках заметно, что воздух дрожит от невыносимой жары. Хейвен — город портовый, и дожди здесь не редкость, однако не в разгар лета, когда полдень тянется бесконечно, а изнуряющая жара превращает его в настоящую пытку для людей из-за обильного пота, жажды и страшной усталости. Днем слишком жарко, чтобы работать, а ночная духота мешает уснуть. Беспощадное солнце выпарило последние остатки влаги. Иссушенные пыльные улицы наполнило надоедливое жужжание мух. Люди в эти дни становятся раздражительными, нервными, но у них нет сил на ссоры и драки. Все с надеждой посматривают на небо, где только изредка проносятся птицы и, увы, нет никакого намека на дождевую тучу… Тяжело живется в Хейвене летом. Жара сводит человека с ума и пробуждает спящих демонов. Все мечтают о дожде, а долгое горячее лето тянется неумолимо-изнуряюще.

Мужчина и женщина, капитаны городской Стражи, неспешно шли по Чандлер Лейн. Темная сумрачная улочка в самом сердце Северной окраины Хейвена казалась чуть прохладнее остальных — жару здесь кое-как можно перетерпеть. Мухи роились над кучами мусора и открытыми канализационными люками. Приземистые уродливые дома совсем почернели от сажи, которую в изобилии выкидывал расположенный неподалеку кожевенный завод. В воздухе — резкий запах дыма и химикатов.

Высокого, смуглого и, пожалуй, не слишком привлекательного мужчину звали Хок. Черная шелковая повязка на лице закрывала правый глаз. Практически всю правую сторону лица покрывала белая сетка старых шрамов. На Хоке — простая хлопковая рубашка и такие же брюки. Для предписанного уставом черного плаща слишком жарко. Впрочем, Хок и не нуждался в форме Стража. Капитана в Хейвене знал каждый.

На первый взгляд он не казался особенно сильным, скорее худым и жилистым. Черные, до плеч волосы скреплялись серебряной заколкой. Хотя Хоку недавно исполнилось тридцать, в волосах уже поблескивала седина, В общем, это был обычный, не очень уже молодой человек. Правда, первое впечатление от Хока обманчиво: покрытое шрамами лицо и единственный глаз быстро заставляли трезветь самых безнадежных пьяниц. На правом боку Хока — топор на короткой рукоятке вместо положенного по уставу меча. Это оружие он выбрал по своему вкусу.

Капитан Изабель Фишер шла рядом, синхронно повторяя его движения с уверенностью старого напарника. Она была высокого роста — почти шесть футов. Длинная золотистая коса спускалась ей на грудь. Фишер тоже уже под тридцать, и она выглядела скорее привлекательной, чем красивой. Резко очерченные скулы контрастировали с глубокими синими глазами и чувственной линией рта. Как и Хок, она носила хлопковую рубашку и брюки и не надевала форменного плаща. Расстегнутая до пояса рубашка почти обнажала грудь, а закатанные рукава открывали мускулистые, покрытые шрамами руки. Левая рука привычно лежала на эфесе меча.

Капитаны городской Стражи Хок и Фишер — напарники, супруги, люди в Хейвене известные и уважаемые — наводили страх даже на обитателей Северной окраины, куда в поисках убежища стекались отбросы общества. Они считались лучшими Стражами города, и это признавали все. Кроме того, что они были честными и любили работу (сочетание, для Хейвена просто немыслимое), они слыли еще и искусными бойцами.

Хок огляделся и слегка нахмурился. Чандлер Лейн выглядела подозрительно пустынной, нигде не было видно ни души. День клонился к вечеру, и торговля в эти часы обычно была в полном разгаре. На Северной окраине, кстати, можно купить что угодно, надо только знать, где искать. Но сейчас все двери и ставни закрыты,

несмотря на удушающую жару. Тени лежали неподвижно. Улица, казалось, замерла.

Хок усмехнулся: если осведомитель не ошибся, скоро здесь станет еще жарче.

— Сегодня полнолуние, — спокойно заметила Фишер.

— Да, вся нечисть вылезет наружу, — кивнул Хок. — Хотя я не понимаю, у кого в такую жару еще хватает сил на преступления?

— И снова мы рыщем, словно гончие, посланные хозяином.

— Не говори на эту тему, Изабель, пожалуйста. Наверняка он прячется здесь, в конце улицы. Нам надо это проверить.

Но Фишер уже понесло.

— Три месяца, — сердито сказала она, — целых три месяца мы с тобой бились над разрешением важнейшей для Хейвена проблемы детской проституции, И что в итоге? Стоило нам только приблизиться к разгадке, — и сверху спускают новый приказ: нас бросают на поиски какого-то вампира!

— Действительно, — согласился Хок. — И дернула нас нелегкая оказаться тогда в «Голове Пони». Будь я проклят, если еще когда-нибудь забреду туда.

«Голова Пони» — обычная забегаловка на Солт Лейн в районе трущоб Восточной окраины. На верхнем этаже располагался бордель, привлекавший любителей побаловаться с детишками. Плати — и никаких вопросов. Детская проституция строжайше запрещалась законом, но кое-кто был сильно заинтересован, чтобы заведение функционировало бесперебойно. Разумеется, «Голова Пони» стремилась работать, не привлекая к себе лишнего внимания. Но однажды владельцы борделя допустили грубую ошибку. Они попытались дать взятку неподкупным Стражам. Хок и Фишер решили прикрыть эту дыру.

Парень у двери преградил им путь. Хок резко ударил его в солнечное сплетение. Парень, охнув, медленно согнулся почти пополам. Фишер выждала подходящий момент и врезала ему кулаком в подбородок. Парень рухнул, не издав ни звука. Хок и Фишер осторожно перешагнули через него, выбили дверь и ворвались к «Голову Пони».

В зале повисла мертвая тишина. Табачный дым клубами поднимался к потолку. У сидящих за столиками глаза блестели от страха и сдерживаемой ярости. Хок и Фишер, пройдя через прокуренный зал, начали подниматься на второй этаж. Посетители боязливо уступали им дорогу. На ступеньках лестницы их все-таки встретили трое мускулистых парней из тех, что умеют обращаться с мечом. Двоих зарубил Хок, а третьего проткнула насквозь Фишер. Перешагнув через трупы, они поднялись наверх. Там стояла тишина. Все комнаты были пустые. Посетители борделя скрылись.

Но одна проститутка не смогла сбежать — Хок нашел ее в последней комнате. В шелковой рваной рубашке явно большего размера, с толстым слоем грима на лице, девочка сидела на кровати, прикованная цепью к стене; на спине ее алели рубцы от хлыста. Уткнувшись лицом в колени, она тихо плакала. Девочка выглядела не старше двенадцати лет.

Фишер, вошедшая в комнату следом за своим напарником, тихо выругалась, увидев эту сцену. Цепь оказалась слишком прочной, и Хоку пришлось топором выбить болт из стены. Фишер попыталась успокоить девочку, которая от страха дрожала и не могла толком ничего рассказать. Ее схватили на улице два года назад, приволокли в эту комнату и приковали к стене. С тех пор она не выходит отсюда. Стражи объяснили ей, что она свободна, но девочка их не понимала.

— Ко мне приходит мужчина, — твердила она. — Он и сегодня приходил. Он меня никогда не отпустит. Меня никто не сможет защитить. Ни один человек… Мой гость — слишком важная персона.

Девочка не знала имени своего господина. Через два дня ее убили на улице. Убийце удалось скрыться.

Хока и Фишер официально отстранили от дела и направили на поиски таинственного вампира, терроризировавшего Северную окраину. Они, конечно, обиделись на начальство, поворчали насчет того, что нора уже бросить свою чертову работу, по, разумеется, подчинились приказу, исходившему от самого высшего начальства, — ведь спорить в таких случаях бесполезно.