Стрелка
Шрифт:
– Лежать! Зарежу!
Сухан плотно держал первого, заламывая его вывернутые скованные руки всё выше к затылку, заставляя вставать «на рога», успешно вдавливая лицом в песчаную почву соснового бора, перемешанную с хвоей.
А я решил посмотреть поближе на партнёршу. Щелчок «зиппы», от которого все неподготовленные сразу зажмурились, явил юное личико, довольно миленькое, очень испуганное, с короткой мужской воинской причёской «под горшок», в мужской одежде — длинном кафтане. Хорошенькая.
Аккуратно завязанный воинский пояс с булатным ножом
От света зажигалки изучаемая персона резко закрыла лицо рукавом. Полы длинной верхней одежды разошлись, рубаха натянулась…
Ножки, вроде бы, ничего — стройные, довольно длинненькие… Я воткнул горящую «зиппу» покрепче в песок и, проверяя свои первые впечатления от её личика, провёл ладонью по внутренней стороне бедра раскинутых ножек от колена вверх.
Понятно, что кроме качества ткани штанов, таким способом можно определить только наличие запущенного целлюлита. Но при богатстве моего воображения…
Ожидаемый «ах!» и плотный зажим моей руки сдвигаемыми бёдрами, не произвели на меня впечатления. Поскольку на меня наступил когнитивный диссонанс.
Глазами я наблюдаю хорошенькую девушку. Она миленько лежит на спинке между корней старой сосны, душевно волнуется, ей идёт эта мужская одежда, пояс с большими ножнами, вздымающаяся на трепетной груди тонкая рубаха под боярским кафтаном…
А в ладони у меня… Да не бывает же так! Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Ну не растут у девушек такие… излишества!
Нащупанные сквозь штаны персонажа первичные гендерные признаки вызвали у меня естественную реакцию:
– Охренеть!
Персонаж дёрнулся, попытался оттолкнуть мою нескромно удивляющуюся ощупью руку, но остриё «огрызка» прижалось плотнее ему под нижнюю челюсть. Второй персонаж попытался снова «встать на рога». С Суханом на спине это оказалось затруднительно.
Всунув руку под рубаху… исследуемого субъекта, я добрался до гашника этого… или — этой?
Понятие «загашник» — знакомо? Вот оно — самое сокровенное место хранения в здешней мужской одежде. Третий пояс.
Снаружи, поверх верхней одежды: кафтана, свитки, армяка… мужчина опоясывается кушаком или поясом — широкий и длинный кусок ткани или кожи. Часто — сложенный несколько раз по длине, обычно — завязываемый на боку красивым узлом.
Под кафтаном, поверх рубахи, идёт опояска — узкий, часто плетёный из полосок разных тканей или кожи, поясок. Более поздним его потомком является офицерский шарф 18 века. Введённый Петром Великим как черезплечный элемент одежды, он довольно быстро переместился на привычное для русских место — на талию и носился не поверх мундира, а под мундиром на камзоле.
А вот штаны держатся на гашнике — узком витом шнуре. Вяжется прямо поверх штанов.
Все три вещи являются важными элементами мужского костюма. Бывают — даже шитые
Такая конструкция… при наступлении на человека остросрочной… или правильнее — остросрачной? нужды… Пока докопаешься… А потом — «закопаешься»…
Мужики, вы же меня понимаете! Ладно — туземцы тупые. Но куда смотрят попаданцы?! И ведь так — почти все грядущие столетия!
Хуже — только штаны героев 1812 года. Бедный Николай Первый так натирал себе лосинами… всё, что в них было… После гвардейских смотров бывал вынужден по несколько дней отлёживаться.
Тьфу-тьфу-тьфу…
Я не стал оценивать качество используемых материалов, а просто выдернул из-под опоясывающего и придерживающего многообразия собственно штаны. Они же — порты. Порты — к портянкам. В смысле — на сапоги. Отчего открылось зрелище. Оно же — истина. Мда…
Попискивающий, похрюкивающий и поплёвывающий во все стороны Лазарь, отблевавшийся и частично утёршийся в кустах, вернулся к нашему сеансу «познания мира» и выразился более народно и наддиалектно. Кто не понял — «наддиалектно» на Руси — означает «матерно».
Потом, не доверяя собственным глазам, на грани истерики, уточнил:
– Так он… это… парень?! А как же… ну… только что? Они что… содомиты?!
Несколько упрощённая классификация. Сказывается отсутствие влияния Фомы Аквинского. Который в своих трудах построил развитую классификацию вариаций сексуальных отношений.
Если чисто по характерным первичным гендерным признакам участников… С дальнейшей детализацией многообразия разновидностей, Лазаря, в его боярской усадьбе, явно, не ознакомили.
– Ага. Славные православные воины в нашей, богом спасаемой «Святой Руси», сношают друг друга в любви и согласии. Ко взаимному и немалому удовольствию. Бог есть любовь. Вот они этим божеским делом и занимаются.
– Так… так за это же… смерть!
В христианстве происходит «некорректное обращение логики»: утверждение «бог=любовь» обращается в «любовь=бог». Такие манипуляции с правой/левой частями равенства хороши в арифметике. В жизни это не всегда истина. Зато идеологически правильно: ограничиваемое, нереализуемое, изначально присущее хомо сапиенсу стремление любить и быть любимым, перенаправляются на персону ГБ. Что укрепляет идеологию и усиливает привязку личности к культу.
Это относится ко всем формам инстинктивных привязанностей: материнской любви, любви к родителям… Но «оседлать» и вывернуть наиболее общий и один из сильнейших инстинктов — сексуальный… общая цель всех тоталитарных систем:
– Как ты можешь любить женщину?! Слабую, глупую, грязную… Когда есть Господь! Он! Жаждущий твоей любви!
И уверовавший принимает обеты служения и безбрачия, занимается «подвигами» — самоистязанием и самокастрацией.
Заранее во избежание: всякий хомо — грязен по определению. Просто от сравнения с сияющими ангельскими одеждами.