Стрелок
Шрифт:
– Меченый, глянь на Карлушу, как ты думаешь, что он хочет сказать? – спросил Ведьмак.
– Что хочет сказать? Да он кудахтает как курица, наверно, очень жрать хочет, – ответил я.
– Меченый, он не кудахтает – он пытается лаять, – возразил Ведьмак.
Я вскочил на дрезину и огляделся. Черт возьми, а ведь Ведьмак прав, по склону холма, оттуда, откуда мы пришли, спускалась цепью большущая стая собак, штук тридцать – не меньше!
– Ведьмак, валим отсюда! Быстро на дрезину, там стая собак, я таких больших стай ещё никогда не видел, – я схватился за рычаг дрезины и начал его качать.
Ведьмак
– Нет-нет, Ведьмак, перестань – нам нельзя ехать со скоростью большей, чем бег человека, иначе нас прошьет электричеством, – крикнул я.
– Но тогда нас собаки догонят, – выкрикнул в ответ Ведьмак.
– Так приготовь игломет, они сейчас нападут, – крикнул я.
Заслышав стук и скрип дрезины, собаки с трусцы перешли на бег, бросились за нами в погоню. Ведьмак открыл стрельбу. Краем взгляда я видел, как Ведьмак отстреливает набегающих псов. Но мне было не до собак – я следил за временем и считал придорожные телеграфные столбы. Их должно было «пробежать» семь в минуту, не больше и не меньше. Но их было реально меньше, чем надо – не все телеграфные столбы сохранились, некоторые упали. Поэтому я одновременно считал качки рычага между столбами и прибавлял в уме недостающий столб. Свои расчёты я сверял ещё и по километровым столбам. Мой мозг был почти целиком занят подсчетами.
Неожиданно Ведьмак прекратил стрельбу. Я глянул на собак – они остановились. Через мгновение я понял почему. За моей спиной жахнули сотни молний. «Электра»! Несколько мелких молний кольнуло меня в область щек и в пальцы рук, в нос ударил запах озона. Надо внести небольшую поправку в сторону уменьшения качаний. Я снова сосредоточился на подсчетах.
– Меченый, давай я покачаю рычаг, ты дышишь, как загнанная лошадь, – сказал Ведьмак.
– Давай. В том же темпе. Если ты слишком разгонишься, я приторможу, – согласился я, взявшись за рычаг тормоза.
«Электра» через неравные промежутки следовала за «Электрой». Мы с Ведьмаком по очереди качали рычаги дрезины. Некоторое разнообразие вносили всполохи пламени вокруг платформы и запах горелой древесины, когда мы проскакивали «Жарку». Мой мозг отупел, я мог только считать. Правда, ещё крутилась в голове одна мысль: доски настила дрезины наверно уже обуглились снизу, насколько их хватит, пока они не прогорят насквозь? Вся надежда на уложенные на платформу шпалы.
– Меченый, мы проскочили, вон здание Вокзала! Это станция Янов? – выкрикнул Ведьмак.
Только после его крика мой мозг очнулся, я стал озираться по сторонам. Точно – это Янов.
– Тормози! Тормози, чёрт, мы разобьёмся о стоящий на путях состав! – кричал Ведьмак, ухватившись за рычаг тормоза.
Вслед за Ведьмаком я навалился на рычаг. Из-под тормозных башмаков посыпались искры. Наконец дрезина остановилась, почти аккурат перед главным входом станции. Сразу после этого снизу полыхнула деревянная платформа дрезины. Мы спрыгнули с дрезины на щебень железнодорожного пути. С платформы станции раздались приветственные возгласы, свист и выстрелы. Почти всё население станции высыпало на платформу нас встречать. Должно быть
База на станции Янов считается периферийной базой Долга. Поэтому Долг ссылает сюда своих самых отпетых головорезов. Но Янов – это всё же регулярная армия Долга, пусть и не с такой строгой дисциплиной, как на других базах. Вот «Дальний кордон» – это действительно – штрафбат.
Яновцы терпимо относятся к сталкерам. Примерно треть населения станции – вольные сталкеры. Тутошние сталкеры, под стать долговцам, – свирепые и крутые. Формально не входя в группировку Долг, они почти на равных с долговцами участвуют в обороне станции.
Многих яновцев я знаю, многие знают меня. Поэтому, я думаю, то, что Ведьмак прибыл на станцию в моей компании, и при этом, таким оригинальным способом, избавит Ведьмака от обычной проверки «на вшивость», и он приживётся на станции.
7. Станция Янов (Ведьмак)
– Ведьмак, медблок в левом крыле станции. Сдай свою посылку. Встретимся в буфете. А я схожу к начальнику станции – надо предупредить, что вблизи Мастерских бандиты устроили засаду на долговский караван. И ещё, ты это… Держись уверенней и не надевай респиратор, сейчас мы с тобой герои дня, пусть люди сразу привыкают к лицу героя, – сказал Меченый.
Я кивнул в знак согласия, и мы взобрались на платформу. Меченого встретили приветственными возгласами, рукопожатием, похлопываниями по плечам и расспросами. Похоже, его тут хорошо знают. На себе я ловил любопытствующие взгляды. Протискиваясь средь яновцев, краем уха услышал: «Фреди Крюгер». Черт, не хватало мне ещё новой клички. Но сравнение меня насмешило. Я улыбнулся, повернул голову и посмотрел на шутника. Тот быстро отвел глаза. Я хмыкнул и двинулся дальше. Надо чаще улыбаться людям, по всей видимости, моя улыбка производит на людей «неизгладимое» впечатление.
Вошел в здание вокзала, свернул налево. «Медблок» оказался маленькой комнатушкой в закутке левого крыла. Через стеклянную дверь я увидел медика в белом халате, маске и шапочке. Голый по пояс долговец сидел верхом на стуле, судорожно вцепившись руками в его спинку. Всё его тело, включая голову, было в царапинах и кровоподтёках. Эко угораздило его, бедололагу! Медик большой кривой иглой штопал кожу на бритом черепе долговца. Я решил не мешать, обождать, когда медик закончит свою работу. Стал от нечего делать разглядывать сталкерские «граффити» и надписи на обшарпанных стенах станции.
Рисунки и надписи были в основном фривольно-вульгарного содержания, но изредка попадались и вполне осмысленные сентенции, типа: «Если что-нибудь где-нибудь есть – туда непременно нужно залезть» или «Тихо сп#здил и ушел – называется нашел», и т. д. и т. п.
Переходя от стены к стене и читая надписи, я коротал время. Наконец я увидел, что забинтованный и обклеенный пластырем сталкер, накинув на голые плечи куртку, покинул медблок. Я подошел к двери, постучал и вошел в «лазарет». Медик, глянув на меня, вздрогнул и уронил металлическую кювету, в которую он складывал инструменты. «Надо же, какой нервный, а ещё медик!» – подумал я.