Стрелок

Шабельников Игорь Федорович

– Хантер, дорогой, как же я рад вас видеть! – медик переступил через упавшую кювету и бросился обниматься.

Теперь вздрогнул я. Я даже не мог представить себе, кто это мог быть, откуда он меня знает и почему он рад меня видеть?

Медик снял маску. Батюшки светы, да это же Док!

– Док, это вы? Как вы тут? Откуда вы тут? Что с Матисом и Профессором? – обнимая, забросал я Дока вопросами.

– Подожди, подожди, Хантер. Так много вопросов, сразу и не ответишь, – высвободившись из моих объятий,

сказал Док и принялся собирать рассыпавшиеся инструменты. Я, скинув рюкзак и игломёт, стал ему помогать.

– Присаживайтесь, Хантер, присаживайтесь. Сейчас всё расскажу, – сказал Док, указывая мне на «пациентский» стул, а сам, отложив кювету с инструментами на столик, уселся на табурет.

– С Профессором всё нормально – жив, здоров. Исследует Зону, – начал Док.

– А что Матис? – спросил я.

– А что Матис? Призрак – он и есть призрак. Ему бы время убить, всё равно как. В прошлом месяце гробанулся в зоне. Возродился, и как с гуся вода – опять поперся в зону, – ответил Док.

– А вы-то, вы как тут оказались? – спросил я.

– Я же говорю, Профессор скорешился с Матисом, оба постоянно в Зоне, а я фактически три месяца просидел в бункере один. Матис заметил мою хандру и сосватал меня на станцию Янов. У них тут погиб доктор, вот я и согласился. Я уже две недели тут, – ответил Док.

– Простите, Док, но вы ведь, вроде, как по высоким медицинским технологиям – томографы, осциллографы и прочее, а тут пошли простым фельдшером? – удивлённо спросил я.

– Хантер, из Зоны я пока выйти не могу, я свидетель испытаний электронного оружия массового поражения. Меня разыщут и убьют. А тут я – Доктор, меня ценят и защищают. Кроме того, свою медицинскую карьеру я начинал фельдшером на скорой помощи, так что резать и штопать мне не впервой, – ответил Док.

– И как тут вам?

– Ничего, тут я хоть среди людей. Только с медикаментами плохо. Вот сегодня, парня сильно порвали снорки, так его пришлось штопать по живому, без наркоза. Но начальник станции заверил меня, что завтра-послезавтра подойдет курьер, сталкер по кличке Ведьмак, принесёт анестетики, а ещё через пару недель с караваном прибудет остальное, – ответил Док.

– Док, курьер по кличке Ведьмак – это я и есть, – я полез в рюкзак и передал Доку контейнер.

Док обескуражено принял контейнер, но раскрыв его, радостно разулыбался.

– Замечательно, просто замечательно! Но, простите, Хантер, как мне вас теперь называть – Хантер или Ведьмак? – спросил Док.

– Хантером меня кличут на Кордоне. На главной базе Долга я – Ведьмак. Боюсь, что здесь меня уже окрестили – «Фреди Крюгером», – ответил я.

Док хрюкнул от точности сравнения, но смутившись своей несдержанности, сказал:

– Прошу меня простить, я буду называть вас – Ведьмак.

– Мне без разницы, Ведьмак, так Ведьмак. А где

сейчас Матис? – спросил я.

– На «пленере», как сказал Матис. Они с Профессором неделю назад опять ушли в Пьяный лес. Пока Матис будет рисовать свои этюды, Профессор будет исследовать многочисленные аномалии Пьяного леса, – ответил Док.

– А когда они вернутся? – спросил я.

– У них продуктов недели на три. Но учитывая любовь Матиса к подножному корму, вернутся они не раньше Декабря. Матису, сам понимаешь, как призраку, пофиг, что подстреленная кабанятина радионуклидная, а грибной соус – с тяжелыми металлами, – ответил Док.

– А что Гурон, что слышно? – спросил я.

– Ничего, Гурон бесследно исчез. А ведь Гурон обещал мне помочь выйти из Зоны, – горестно ответил Док.

– А Стрелок, с ним что? – спросил я.

– Про него тоже ничего неизвестно, правда, ходят слухи, что он как-то причастен к исчезновению Гурона. Но я этому не верю, это нонсенс – Стрелок и Гурон были – не разлей вода, – ответил Док.

Я замолчал, обдумывая слова Дока.

– Ведьмак, а как вы тут оказались раньше намеченного срока? – спросил Док.

– По железной дороге, прикатили на дрезине, – ответил я.

– Те самые «наездники», жаль не удалось посмотреть, как вы подъехали, – сказал Док, – Ведьмак, вы это сами придумали?

– Не я, это Меченый, не знакомы с таким? – спросил я.

– Нет, – ответил Док.

– Так пойдемте, познакомлю, – предложил я.

8. Затон (Меченый)

Солнце клонилось к закату, когда я взобрался на бугор, с которого открывался вид на Затон. Густой чёрный дым, скрывая силуэты кораблей, шлейфом стелился по Затону. Горел камыш.

Всё правильно – самое время его жечь. Это я немного опоздал. Соваться в горящий камыш никак нельзя. Камыш горит, как по ветру, так и против, хоть и вдвое медленней. Но лёд на многочисленных протоках и болотцах ещё не окреп, можно провалиться и попасть в огненный капкан. Надо переждать, например, у Ноя. Впрочем, я всё равно собирался его навестить.

Я двинулся в обход Затона. Раскисшая за дождливую осень земля смерзлась, так что идти было легко. До темноты успею дойти до Ноева «Ковчега».

Зима, хоть и малоснежная, пришла в этом году слишком рано. Двадцать пятое ноября, а дневная температура не поднимается выше одного-двух градусов мороза. Ночью же опускается до пяти-семи. Я не планировал задерживаться на станции Янов на три недели. Я рассчитывал сманить Ведьмака с собой в Затон, соблазнив его походом в Мертвый город. Ведьмак, без сомнений, ищет Гурона, а через него выход на инопланетян. А где может спрятаться такой человек, как Гурон? Если не в каком-нибудь глухом закутке Зоны, тогда уж точно, в Мёртвом городе.