Стрелок
Шрифт:
— Синьора, там приехала «эта», которая набивается вам в подруги….МакКилей, — вошедшая Ауксилиадора брезгливо поморщила губы, наклонилась одной рукой подхватила малышку, другой ночную посудину и, держа прямо спину, удалилась из комнаты под радостный писк «Ауси, дём, дём. нам-нам…». Казалось, что все морщинки старухи расправились и засияли: «Маленькие леди с утра умываются, расчёсываются, надевают штанишки, а только потом завтракают».
Шурша накрахмаленными юбками впорхнула Вайолетт МакКилей, едва подолом не смахнув горшок из рук Ауксилиадоры. Потянулась чмокнуть в щёчку и замурлыкала:«Доброе утро, милочка! Прости за столь ранний визит, я слышала,
— Поищи на столике, он где-то сверху лежал.
— О-о! У тебя даже есть Le Moriteur de la mode и Latest Paris fashion. Можно посмотреть? — и не дожидаясь ответа, откинув пышные юбки устроилась на стуле. На шелестящих листах мелькали оборочки, рюши, воланы… «Ах какой турнюр…»
— Вот смотри тут даже есть для мужчин…Определённо, я хочу чтобы мой Терри так одевался. Ой, а можно я ещё парочку журналов возьму ему показать.
— А я никак не могу заставить своего Мэтта одеваться, как одеваются джентльмены.
— Смотри. Странные панталончики. Штанишки сшиты между собой — это же безнравственно…и распущенность нравов.
— И почему? Что, а когда между ними прореха это более нравственно? Достаточнозадрать за углом юбку и…. Конечно с посещением дамской комнаты будут проблемы. Так просто «носик не попудришь»…. Зато не поддувает снизу на морозе.
— Ах, какой корсет. Читай, Элен, что написано: «… корсет не только поднимает грудь и утягивает талию до небывалых 40 см, но и сжимает нижнюю часть живота «А 40 см — это сколько?
— Шестнадцать дюймов.
— Хочу такой!!
— Думаю, что в таком не то, что ходить, но и дышать трудно и лишним пирожным себя не побалуешь.
— А ты, разве корсет не носишь? — Вайолетт зашарила взглядом по талии Элен. — Нельзя же так распускаться. Пару лет и у тебя будет талия, как у кухарки.
— Я не хочу ходить, как лошадь в упряжи. Мне и без корсета не стыдно лечь в постель к мужу.
— И где ты берёшь такую уйму модных журналов? И на полке у тебя столько книг по кулинарии…
— Выписываю по почте, а что-то муж привозит.
— А эту новомодную штучку — швейную машинку ты тоже по почте выписала?
— «Зингер»? Мэтт в Нью-Йорке купил.
— Твой муж опять в разъездах? А ты не боишься его отпускать в столь долгие вояжи? Мужчины такие похотливые животные…. Вот говорят, что у миссис Невилл дочка удивительно похожа на твоего мужа и твою дочку.
Элен порылась в книжном шкафу, вытащила календарь и стала лихорадочно листать его, разрывая листы. Нашла нужную страницу. Провела пальцем по цифрам и облегчённо вздохнула. «Не получается. Ребёнок у Гледис родился в положенное время, а Мэтт на момент зачатия отсутствовал за месяц до и месяц после….и во время…того он был в Техасе.»
В душе Элен нарастало раздражение и злость:
— Что ещё?
— Двойня Каннингемов удивительно похожа на мистера Мэтта.
Элен пролистала пару страниц. Задумалась, зашевелила губами, загибая пальцы.
— Не получается.
— Что не получается? — Вайолетт даже привстала.
— То, что мы на четыре месяца уезжали в Новый Орлеан…А что ты вообще припёрлась. На всех хватит — не сотрётся! Пошла вон.
Вайолетт захлопала выпученными глазами, плотно сжала рот, щёки у неё раздувались и опускались как у лягушки…Прошипела сквозь зубы:: «Какой бесстыдный разврат!», вскочила и едва не упала, наступив
Улыбка Гименея
«…Как скрыть богинь амурные дела?
Резвясь без панталон и без корсетов,
Наделали они немало зла…»
Мэтта мотало из стороны в сторону, от одной стены к другой. Тени метались по резным узорам массивных рам картин, тисненым обоям, по драпировкам и портьерам, по белым дверям комнат, выходящих в коридор. Вот и его комната. Отблески пламени свечи отражались и дробились в зеркале умывальника, глазури кувшина, стоящем на нём, в завитках, шарах и загогулинах спинки необъятной медной кровати. Загнутый край одеяла будто приглашал провести ночь вместе. Хотелось быстрее скинуть всё с себя, побросав, как есть прямо на пол и завалиться спать. Раздеваться пришлось долго и старательно, борясь с каждой пуговицей и тщательно фиксируя каждое движение. Мявнувший, открывающейся створкой, шкаф проглотил одежду и пояс с револьверами, дерринджер отправился ночевать под одну из подушек, а сапожки под кресло.
Мэтт задул свечу. Где-то далеко, урча, погромыхивала уходящая гроза. Прохладой постельного белья перина поглотила его в своих объятиях. «Ох, и набрался же я сегодня…» Обрывки сегодняшнего бесконечного дня, как разрозненные оборванные листки растрёпанной книги, крутились в голове.
….Поместье, чудом уцелевшее во время войны Севера и Юга, краснело кирпичными стенами построек через кроны и листву всё ещё оставшуюся на них. Фигурки людей на лужайке перед домом мельтешили темными и светлыми пятнами на желтой опавшей листве.
Заскрипел песок под высокими колёсами двуколки. Громады пекановых стволов затеснились у края дорожки, высовывая свои бугристые корни под копыта лошади.
Мэтт подъехал к заднему двору. От конюшни бросился негритёнок-подросток.
— Сар…Маса хозяин так вас ждали, так ждали…. Они вам велели и комнату для гостей приготовить.
— Добрый день, Себастьян. А что молодые давно уехали?
— Почитай часа два, сар…. Всё как всегда сделать? В вашу комнату мисуиси хозяйка хотела двух молоденьких миси определить на ночь, но маса Алисдэйр говорили разные неправильные слова и сказали, что они определяют кто с кем и где.
…На галерее вокруг здания маялись гости в ожидании свадебного приёма. Две мулатки обносили гостей выпивкой, чтобы не скучали.
Мэтт не пошёл туда, а встал недалеко от входа в тени деревьев, рассматривая гостей. Стало грустно, вспомнилась Кэтти. Душу вывернула боль, как при ирокезской пытке, вот только корчилась не тело [52] … и у него могла быть свадьба и ещё не один год назад.
— Мэтт, наконец-то. Я думал, что вы опять в отъезде.
— Бэзил? А, что вы здесь делаете? Я думал, вы на венчании.
52
«Ирокезы привязывают кончики нервов жертвы к палочкам, которые вращают и наматывают на них нервы; в продолжение этой операции тело дергается, извивается и буквально распадается на глазах восхищенных зрителей — по крайней мере так рассказывают очевидцы».