Стрелы в полёте
Шрифт:
– Угу, – сонно отозвался Сергей.
– Чтобы охранник от нас, отсюда, – в Эмираты позвонил и разбудил ее. Вот это крутизна так крутизна! Из серии «Нарочно не придумаешь». Я бы до такого точно не додумался, хотя тоже крутоват. Вот уж действительно – дешевый будильник! Ближе найти ничего не могла! А знаешь, сколько тянут такие звоночки туда и обратно? Весьма нехило тянут. Но главное – каков, блин, полет мысли! Поэма! Гомер вместе с Пушкиным!
Большевик говорил что-то еще, Сергей слышал его голос, но смысл слов уже не воспринимал. Большевик бубнил и бубнил, и Сергею что-то снилось, и голос стал угрожающим, и мелькали где-то внизу, в ледяной пустоте, неясные тени…
И теперь Сергей ухватил, наконец, то
Кто это мог быть? Кто воздействовал на него, спящего, рассчитывая на то, что команда, полученная во сне, пересилит тягу к проведению Ритуала?
Лондар?
А кто ж еще? Может быть, защитный колпак во сне исчезает или же становится не таким прочным – и Лондар сумел пробиться, сумел нащупать его, Сергея, сознание, и начал посылать мощные мысленные импульсы, приказывая отказаться от Ритуала. И такие же приказы получают и Большевик, и Дима, и Вика… Но если так – почему Лондар не делал этого предыдущей ночью? Рассчитывал на иные – физические – методы воздействия, а теперь, услышав от него, Сергея, насчет милиции, заосторожничал и взялся за обработку мозгов?
Новая мысль заставила Сергея нервно откинуть одеяло. Если Лондар их засек – он вполне может послать сюда своих подручных! Невзирая на милицию – игра стоила свеч…
Сергей потянулся к шторам, раздвинул их и выглянул в окно. Вход в гостиницу был скрыт от него широким козырьком над дверями, но отрезок улицы перед зданием просматривался более-менее сносно, потому что на козырьке светились буквы, складываясь в слово «Турист». Ни машин, ни людей там не наблюдалось.
«Пусть только сунутся, – подумал Сергей. – Дверь заперта, нас трое, да еще с оружием. Такой шум поднимем! Они ведь не супермены из боевиков…»
Он опять лег, мысленно проверил защиту и, поколебавшись немного, решил разбудить Большевика; тот, возможно, продолжал подвергаться внушению.
– Юра! – негромко позвал Сергей. – Юра, проснись!
Ответом был все тот же ровный негромкий храп. Зато из соседней комнаты донеслось поскрипывание дивана – там заворочался Дима.
Этот скрип натолкнул Сергея на очередную мысль: а что если Лондар здесь ни при чем, а это «работает» именно Дима? Он ведь настроен против проведения Ритуала – вот и пользуется удобным моментом… Или же… – Сергея бросило в дрожь еще от одной мысли – или же Дима сообщник Лондара, посланник Темных! Потому-то его никак и не удавалось обнаружить. А все это рукоприкладство на стройке – просто фарс, инсценировка, рассчитанная на заинтересованного лопуха-наблюдателя и задуманная для успешного внедрения… Но тогда, если уж на то пошло, нет стопроцентной уверенности и в Вике… Не подкарауливал ее Лондар на вокзале, а встречал – так ведь в этом случае получается? Не доверять ни Диме, ни Вике? Предупредить Большевика, чтобы тот был начеку с Викой, а самому в поездке к дубовой рощице быть готовым отразить нападение Димы?.. Или уж заодно и Большевика заподозрить в двуличии? Нет там у него никакого гипса, и нога целехонькая… А еще принять во внимание – чтобы учесть все варианты, – что и сам он, Сергей Соколов, может оказаться из Темных, только пока не знает об этом. И Лондар об этом не знает. Программа включится в последний момент, когда они уже встанут друг напротив друга, образовав крест, – и вот тут-то он, Сергей, им весь кайф и обломает. Атлантиду, видите ли, им подавай! Нетушки, ребята, что упало – то пропало… Навсегда…
Сергей ворочался с боку на бок, и не знал, считать ли все свои рассуждения полнейшим бредом или же принимать их как рабочие гипотезы со всеми вытекающими… Что, собственно, подразумевалось
Разбудил его громкий голос Большевика:
– Серега, подъем! Елки-палки, уже девятый час!
Сергей вскочил, растолкал Диму, бросился в ванную. Умываясь, он вспомнил свои ночные страхи, и теперь они показались ему необоснованными – возможно, и не было никакого неизвестно чьего постороннего воздействия, а был всего лишь сон.
Тем не менее, когда Дима, собравшись, уже вышел в коридор, Сергей задержался в номере и сказал дымящему с утра сигаретой Большевику:
– Ты с Викой… поосторожнее… Не подпускай близко.
– Не понял, старик! – округлил глаза Юра. – Ты это в каком смысле?
– В прямом. А вдруг она второй «казачок»…
– Какой казачок? – еще больше удивился Большевик. – Может, казачка чернобровая?
– Я в смысле – такая же, как Лондар, – пояснил Сергей. – От Темных жрецов.
Юра насторожился:
– Ты что-то заметил?
– Да нет… На всякий случай, – Сергей все-таки решил не рассказывать про свой то ли сон, то ли не сон.
Юра легонько похлопал его по плечу:
– Старик, да она вчера мне тыщу раз могла голову пивной бутылкой проломить, если бы захотела. Это у тебя уже нервы-стервы.
– А не снилось тебе что-нибудь? – осторожно спросил Сергей.
– А как же, снилось! Людмилка моя снилась. Мы с ней… хм! В общем, гипс снимут – наверстаем! Не дергайся, Серега, нет среди нас никакой вражеской агентуры, я бы это дело сразу почувствовал – у меня по Пифагоровым таблицам три пятерки получаются, девчата наши подсчитывали: сильно развитая интуиция, почти ясновидение.
– To-то ты и в гипсе сейчас со своим ясновидением и Пифагоровыми таблицами, – заметил Сергей.
– И на старуху бывает проруха, сам знаешь…
Позавтракав в гостиничном буфете, Сергей и Дима сели в машину и пустились в путь. Дорогу Большевик объяснил, даже схему нарисовал, хотя и объяснять-то особенно было нечего: двадцать километров по шоссе, до автобусной остановки у санатория, а потом налево – и еще километров семь сквозь поля до речки со смешным названием Тьмака, а там опять налево – и упрешься в этот самый дубняк.
Дима казался задумчивым и погруженным в себя, Сергей к нему особенно не приставал, тоже занятый своими мыслями – а пищи для размышлений было больше чем достаточно, и так они и ехали, думая каждый о своем – возможно, об одном и том же, – под обычную болтовню ди-джеев в радиоприемнике, перемежаемую в меру глупыми песенками. Небо вновь было серым, ночной морозец сменился изморосью и казалось, что длинная и влажная эта горе-зима не кончится никогда, и никогда в этих унылых краях не зазеленеет трава, согретая ласковым солнцем. Не было ласкового солнца – и вот уже который год все тянулись и тянулись неласковые невеселые времена…
Сергей все-таки задал вопрос, который возник у него еще накануне, когда он слушал рассказ Димы о Лемурии, Гиперборее, Кецалькоатле и других историко-эзотерических премудростях, но так и остался невысказанным:
– Вот ты специалист, Дмитрий Саныч, историк-аналитик, да? Сам говоришь, десяток собак на этом съел. А как же ты не догадался, что твои видения – именно об Атлантиде? Ну, ладно, я не мог ничего понять, или Большевик… Но ты-то ведь мог сообразить?
– Очень даже может быть, – отозвался Дима. – Но дело в том, что я не собирался ничего анализировать, отметал с порога, отгораживался, как мог. И думать даже об этом не хотел. Понимаешь, Сергей, я считал, что это у меня просто сдвиг на профессиональной почве. Так что я только глаза закрывал и стены возводил. И довольно успешно.