Стриптиз
Шрифт:
А меня окатывает холодным потом, стоит представить, что тот мужик с именем Алексей касался бы меня там. Даже слово вымолвить сейчас тяжело от одной только подобной мысли. Неправильная я стриптизерша. И чем быстрее я наберу нужную сумму, тем скорее надо отсюда уходить. Нет, убегать.
Только воображение начинает рисовать вместо сальных пальцев теплые руки Олега… готова стонать в голос, даже если не хватит дыхания, даже если воздух накалится до предела.
— А с тобой точно все хорошо? Вид какой-то потерянный.
— Все хорошо. Просто нужно воды попить, — вру я. Огибаю Астру, чтобы уже наконец зайти в нашу гримерку. Главное, чтобы еще Зарина не решила посетить нашу скромную обитель развратных стриптизерш.
— Ну ладно… О, — не отстает от меня. Я стараюсь улыбаться, а во взгляде, готова поспорить, читается нетерпение и желание уже уединиться, — ты знаешь, что следующая наша смена с тематическим выступлением?
— Не поняла… — ощущение, что меня загоняют в угол. Теперь и костюмы будут выбирать за нас?
— Ага… красная вечеринка. Классно, да?
— Очуметь, — я и не стараюсь придать голосу радости. Меня вообще мало, что здесь может порадовать. Разве только конец смены.
— Все, я побежала. А то только один приват сегодня был. Мало, очень мало, — Астра задумалась о чем-то.
Рассказав мне все, что успела накопить за последние несколько часов, она уходит. В гримерки я теперь одна.
Астра расстраивается из-за одного привата, я же радуюсь, что был только один. А Ольшанского считать?
Деньги. Он же мне заплатил за него в три раза больше. Щедрый какой. А я мерзкая, раз думаю над тем, что забыла их забрать. Хочется вернуть их. Как никак заработала.
Но при мысли, что снова подниматься к нему, видеть его такого возбужденного, дикого… Черт, жар опять волной захлестывает.
Опускаюсь на свой стул и лицом утыкаюсь в гримерный столик.
Желаю завыть от бессилия. В ногам будто привязали гири, а руки намертво приросли к телу. Не сдвинуть.
Может, я правда переоценила свои силы?
— Эй, ты почему здесь? — дверь резко открывается. Успела даже испугаться. Ненавижу, когда люди так делают.
Игнат выглядит рассерженным. Злой прищур глаз, брови сдвинул к переносице. И веет от него какой-то непонятной мне злобой.
Я все еще голая. И вспоминаю, как после таблетки Астры я задавала какие-то вопросы, которые не решусь задать будучи в адекватном состоянии. И кажется, смотрела на него как на мужчину. Настоящего мужчину. Подходила непозволительно близко, касалась. И запах его помню. Он мне понравился.
Закатываю глаза и немного отворачиваюсь от него, лишая хорошего обзора на мою грудь. Глупо себя веду, знаю.
— Пришла немного отдохнуть. Нельзя? — говорю с вызовом. Как умею.
— Можно, почему нет, —
— Тогда, — закусываю губу, тереблю ее, — ты не мог бы выйти?
Его взгляд становится с налетом наглости. Он не уводит его в сторону, абсолютно понимая, что мне некомфортно. Смотрит, изучает, сканирует.
— Пожалуйста, — стараюсь произносить мягко. А у самой уже снова слезы на подходе.
Игнат прикрывает за собой дверь и проходит в комнату. Паникую, сильно так. Мой взгляд мечется в разные стороны. Зачем — не понятно. Словно ищу чего-то, что мне поможет. Прикрыться? Защититься? Что?
Дышу часто. Воздух стал кислым, и нос начинает щипать. Украдкой смахиваю слезу, чтобы она осталась незамеченной.
— Стесняешься?
Игнат медленной походкой подходит к моему столику, облокачивается на край и сверлит своим взглядом. Теряюсь.
— Не стоит. У тебя шикарное тело, Нинель… — мое имя звучит мягко, невесомо. Я бы даже сказала красиво. Если бы оно прозвучало в другой обстановке, а не в стриптиз-клубе. И я бы не была голой, а Игнат полностью одетым.
Молчу. Нахожусь сейчас на грани и состояние какое-то пограничное, опасное. Игнат перебирает прядь волос моего парика. И я рада, что это именно он, а не мои настоящие светлые волосы.
— А какие они у тебя вообще? Какого цвета? — он помнит, что на прослушивании я созналась: у меня парик.
??????????????????????????Молчу. Прикусываю язык. Отвернулась от него. Главное, чтобы не расценил, как неуважение. И стараюсь унять дрожь в руках. С каждой проведенной рядом с ним секундой она усиливается. Такое внимание мне некомфортно.
— Танцевала? Для него?
Мы оба понимаем, кто такой он.
Перед глазами начинают крутиться воспоминания: его рубашка, бокал красного коктейля, деньги, много денег и как он бросил их на столик. Я сижу у него на коленях, чувствую его эрекцию, нахожусь в миллиметре от его кожи. Она горячая. И запах горечи, который я теперь чувствую на языке.
Стреляю ядовито на Игната. Взгляд исподлобья. Да и пусть он увидит в этом неуважение или провокацию! Мне просто больно. Сладко, а потом больно. Воспоминания все такие. До приторности приятно и до невозможности больно.
— А мне? Станцуешь?
Стук сердца дикий, на разрыв. И чувства… их словно нет. Все похоронено под обломками.
Резко поднимаюсь с места. Не прикрываюсь. Пусть смотрит. Но взглядом хочу его убить. Чтобы мучился сначала, а потом вгрызться ему в глотку и убить. Какая, оказывается, Нинель жестокая.
Игнат опускает взгляд на мою шею. Возможно, там еще виден жадный поцелуй Ольшанского. Тонкую кожу начинает печь. Он проходится по груди, и улыбка на его лице с каждой секундой становится шире. Она красивая, правда. Но не теплая.