Строки, добытые в боях

Майоров Николай Петрович

В те минуты и часы даже у суровых ветеранов непобедимой советской гвардии в глазах поблескивала непрошеная влага. И не каждому удавалось сдержать волнение. Помню одного старого гвардейца, у которого скупые слезинки медленно скатывались по щекам и повисали прозрачными каплями на кончиках обвисших усов. Я спросил его:

— Чего же ты, старина, плачешь в столь радостный день?

Не вытирая слез, он тихо проговорил:

— Товарищей жалко, которым не пришлось дожить до светлого дня нашей Победы…

(Из воспоминаний Маршала Советского Союза И. Баграмяна)

«Вот вам село обыкновенное…»

Вот вам село обыкновенное: Здесь каждая вторая баба Была жена, супруга верная, Пока не прибыло из штаба Письмо, бумажка похоронная, Что писарь написал вразмашку. С тех пор как будто покоренная Она той малою бумажною. Пылится

платьице бордовое — Ее обнова подвенечная, Ах, доля бабья, дело вдовое, Бескрайное и бесконечное! Она войну такую выиграла! Поставила хозяйство на ноги! Но как трава на солнце, выгорело То счастье, что не встанет наново. Вот мальчики бегут и девочки, Опаздывают на занятия. О, как желает счастья деточкам Та, что не будет больше матерью! Вот гармонисты гомон подняли, И на скрипучих досках клуба Танцуют эти вдовы. По двое. Что, глупо, скажете? Не глупо! Их пары птицами взвиваются, Сияют утреннею зорькою, И только сердце разрывается От этого веселья горького.

Лошади в океане

Лошади умеют плавать, Но — не хорошо. Недалеко. «Глория» — по-русски значит «Слава», — Это вам запомнится легко. Шел корабль, своим названьем гордый, Океан старался превозмочь. В трюме, добрыми мотая мордами, Тыща лошадей топталась день и ночь. Тыща лошадей! Подков четыре тыщи! Счастья все ж они не принесли. Мина кораблю пробила днище Далеко-далёко от земли. Люди сели в лодки, в шлюпки влезли. Лошади поплыли просто так. Что ж им было делать, бедным, если Нету мест на лодках и плотах? Плыл по океану рыжий остров. В море в синем остров плыл гнедой. И сперва казалось — плавать просто, Океан казался им рекой. Но не видно у реки той края. На исходе лошадиных сил Вдруг заржали кони, возражая Тем, кто в океане их топил. Кони шли на дно и ржали, Все на дно покуда не пошли. Вот и все. А все-таки мне жаль их — Рыжих, не увидевших земли.

«…Недавно в вагоне метро…» (К. Ваншенкин)

…Недавно в вагоне метро, на новой линии «Спортивная» — «Университет», я слышал разговор двух маленьких школьников. Они спорили о том, когда началась война.

Один утверждал:

— Великая Отечественная война началась в тысяча девятьсот сорок первом году!..

Второй сомневался, потом согласился. И все, кто слышал это, — пожилая женщина, капитан-летчик, рабочий, опустивший на колени газету, — все переглянулись и задумчиво улыбнулись своим мыслям.

Да, для них это уже история. Они не помнят войны, они родились позже, чем она кончилась. Они будут знать эту войну только по книгам и рассказам. И пусть при их жизни никогда не будет войны.

Мы делаем и сделаем для этого все, что можем…

(Из записок К. Ваншенкина)

О погоде

1

Я помню парады природы И хмурые будни ее, Закаты альпийской породы, Зимы задунайской нытье. Мне было отпущено вдоволь — От силы и невпроворот — Дождя монотонности вдовьей И радуги пестрых ворот. Но я ничего не запомнил, А то, что запомнил, — забыл, А что не забыл, то не понял: Пейзажи солдат заслонил. Шагали солдаты по свету — Истертые ноги в крови. Вот это, друзья мои, это Внимательной стоит любви. Готов отказаться от парков И в лучших садах не бывать, Лишь только б не жарко, не парко, Не зябко солдатам шагать. Солдатская наша порода Здесь как на ладони видна: Солдату нужна не природа. Солдату погода нужна.

2

Когда

не бываешь по году В насиженных гнездышках комнат, Тогда забываешь погоду, Покуда сама не напомнит, Покуда за горло не словит Железною лапой бурана, Покуда морозом не сломит, Покуда жарою не ранит. Но май сорок пятого года Я помню поденно, почасно, Природу его, и погоду, И общее гордое счастье. Вставал я за час до рассвета, Отпиливал полкаравая, И долго шатался по свету, Глаза широко раскрывая. Трава полусотни названий Скрипела под сапогами. Шли птичьи голосованья, Но я разбирался в том гаме. Пушистые белые льдинки Торжественно по небу плыли. И было мне странно и дико, Что люди все это — забыли. И тополя гулкая лира, В белые льдинки — все это Входило в условия мира И было частицей победы. Как славно, что кончилась в мае Вторая война мировая! Весною все лучше и краше. А лучше бы — кончилась раньше.

Пляжи 46-го года

Нынче солнце, вёдро, погода, даль безоблачная далека. Пляжи сорок шестого года сыплют в память струю песка золотого. Продырявленное войною, словно выломанное во плоти, то входное, то выходное, чтоб железу легче пройти, отверстие. Где светлеет, а где темнеет. Где в плече, где на животе. Малой искоркой боя тлеет наше прошлое. Живы те раненые. Живы. Раны их зарубцованы. Кости сломанные срослись. Но, как птицы, они окольцованы, и война их держит всю жизнь напролет. Между тем всеобщее солнце по всеобщему небу ползет. Небо сине, а море солоно, и прибой берега грызет без устали. Надышавшийся перед смертью неминуемой тишиной, замешавшейся с крутовертью, именуемой войной, выдыхает все почти четыре года то окопов, то госпиталей и послевоенные льготы, дым заводов и пыль полей — всё. Успокоилось всё, что корчилось. Всё разодранное срослось. Вот и кончилось, кончилось, кончилось то, что так давно началось: война.

«…8 мая был подписан…» (К. Рокоссовский)

…8 мая был подписан акт о полной, безоговорочной капитуляции немецко-фашистских вооруженных сил.

Не описать энтузиазма солдат. Не смолкает стрельба. Стреляют из всех видов оружия и наши, и союзники. Палят в воздух, изливая свою радость. Ночью въезжаем в город, где разместился наш штаб. И вдруг улицы озарились ярким светом. Вспыхнули фонари и окна домов. Это было так неожиданно, что я растерялся. Не сразу пришло в сознание, что это конец затемнению. Кончена война!..

Победа! Это величайшее счастье для солдата — сознание того, что ты помог своему народу победить врага, отстоять свободу Родины, вернуть ей мир. Сознание того, что ты выполнил свой солдатский долг, долг тяжкий и прекрасный, выше которого нет ничего на земле!..

Великая Отечественная война была всенародной. И победа над врагом тоже была победой всенародной. Армия и народ праздновали ее одной дружной семьей. И от этого еще полнее, еще больше было наше солдатское счастье…

(Из воспоминаний Маршала Советского Союза К. Рокоссовского)

Девятого мая 1965 года

Снова ордена надели, привинтили ордена, словно не прошло недели, как окончилась война. Вырыли из сундуков старые мундиры, не жалея пиджаков, провертели дыры. Оказалось, есть запас смелости и доблести, хоть давно ушел в запас люд отвоевавшийся, хоть давно ушли в отставку, уехали в области те, кого бросала Ставка на врагов прорвавшихся. Невысокие чины, ордена большие. А за что они даны? За дела большие. За хорошие дела ордена страна дала.