Строптивая невеста
Шрифт:
Тринадцать месяцев назад о Софии начали говорить как о развратной женщине. Тринадцать месяцев назад жены местных плантаторов перестали замечать ее и отворачивались всякий раз, когда сталкивались с ней на улице или в лавке. Правда, в гостях у Теодора Берджеса благородные дамы не выказывали своего презрения так открыто из уважения к чувствам хозяина, которым они не уставали восхищаться; они были с Софией холодны, но вежливы.
— А булочек сегодня нет, — разочарованно заметил Джереми. — Хочешь, я спрошу о них у Тилды?
— Нет, дорогой мой, это излишне. Я съем свежего хлеба. Сиди спокойно и ешь.
Джереми с большим энтузиазмом,
Теодор Берджес после завтрака занялся привезенной из Лондона «Газетт» недельной давности и время от времени посматривал из-за газетных листов на племянницу, с удовольствием отмечая иногда появлявшееся в ее глазах выражение боли. Выждав еще пару минут после того как София начала завтракать, он сказал:
— После завтрака нам нужно будет кое-что обсудить, моя дорогая. Я уверен, ты, как обычно, пойдешь навстречу моим желаниям. О, зачем же ты откладываешь в сторону вилку? Поешь еще. Я понимаю, жара не способствует аппетиту, но, если ты будешь так мало есть, ты похудеешь.
Джереми не прислушивался к словам дяди, он намазывал масло на поджаренный ломтик ямса.
— Хорошо, дядя. После завтрака я зайду к вам в кабинет, — ответила София.
— Будь любезна, дорогая, ты мне очень нужна. А что касается тебя, милый племянник, то я возьму тебя с собой на плантацию. Мне хотелось бы, чтобы ты ознакомился с кое-какими хозяйственными работами и процессами, тебе такая прогулка принесет несомненную пользу. От жары, конечно, не уйдешь, но наша прогулка займет немного времени, можно потерпеть и зной. Ты увидишь, как делается ром, а также понаблюдаешь за методами мистера Томаса, которыми он пользуется для поддержания дисциплины среди рабов. Если этого не делать, чернокожие начнут воровать и выпьют весь ром.
Джереми, в предвкушении занимательной прогулки, радостно посмотрел на сестру, и она, видя неподдельный восторг в его глазах, на миг забыла о своих горестях.
Сэмюель Грэйсон видел, как Райдер, взлохмаченный, потный, в прилипшей к телу мокрой белой рубашке, с красным от свежего загара лицом, вернулся в дом после утреннего объезда территории плантации. Эмиль сопровождал Райдера, показывая ему владения. Управляющий предположил, что в настоящий момент Райдер должен находиться где-нибудь в прохладном месте, и действительно вскоре обнаружил молодого человека сидящим в хорошо затененном, продуваемом ветерком уголке веранды, ведущей в бильярдную.
— Прошу меня извинить, Райдер, — обратился к хозяину управляющий, — только что принесли приглашение от мистера Теодора Берджеса из Кэмил-холла. Мистер Теодор Берджес приглашает вас на бал в эту пятницу. Он надеется видеть вас в числе своих почетных гостей.
— Бал? — удивленно переспросил Райдер, пробуждаясь от дремоты. — Господи, Грэйсон, разве можно танцевать в такую жару? Наверное, этот Берджес шутит.
— Ни в малейшей степени. Бальная зала там хорошо проветривается благодаря большому количеству дверей, и, кроме того, вдоль стен будут стоять рабы с опахалами из пальмовых листьев и усердно обмахивать ими гостей. Вы приятно проведете время, смею вас уверить.
Райдер помолчал, вспоминая о молодой особе с тремя любовниками, и ощутил прежнее любопытство. Он обязательно должен с ней познакомиться!
— Мальчишка-посыльный ждет вашего ответа, сэр, — раздался голос Грэйсона.
Райдер
— Разумеется, мы пойдем на этот бал, так и передайте.
Управляющий отправился писать ответ на приглашение, и Райдер снова с удовольствием смежил веки. Было так жарко, что он боялся сделать лишнее движение; из-за испепеляющих солнечных лучей он не мог сейчас пойти на море, иначе через каких-нибудь десять минут обгорел бы с ног до головы. Утренняя прогулка по плантации уже стоила ему солнечных ожогов на лице и руках. Таким образом, Райдеру ничего не оставалось делать, как спасаться от жары на веранде и дремать. Скоро он уже крепко спал, а проснувшись, увидел рядом с собой Эмиля.
— Ваш отец успокаивает меня, говорит, что со временем я привыкну к здешнему климату, — сказал Райдер. — Мне кажется, он меня обманывает.
Эмиль усмехнулся:
— Разве что самую малость. Лето на Ямайке страшно жаркое, так что всем нелегко приходится.
— В такую жару и о женщинах забудешь, правда?
— Пожалуй. Я слышал, мы приглашены на бал в пятницу в Кэмил-холл?
— Да уж. Удостоились высокой чести. Я бы лучше пошел купаться или попробовал снова забраться на кокосовую пальму. По-моему, гоняться за незнакомцем в белом и то интереснее, чем идти на бал.
Эмиль посмотрел на Райдера с легкой улыбкой.
— Вы развлечетесь на балу, Райдер. Там соберутся все плантаторы и торговцы Монтего-Бей вместе с женами и дочерьми, конечно. Разговоров и пересудов будет столько, что у вас от сплетен уши заболят. Собственно, на балу и делать нечего, как только сплетничать, пить ром — кстати, местная публика ром любит и поглощает его в неимоверных количествах — и иногда танцевать. Так что большинство гостей напьются, а я буду переживать из-за отца, который боготворит племянницу Берджеса и готов вызвать на дуэль любого, кто осмелится сказать в адрес богини что-нибудь унизительное.
— Насколько я понял из местных сплетен, эта София Стэнтон-Гревиль — особа далеко не строгих правил.
— Да, — подтвердил Эмиль, отвернувшись в сторону, — так говорят.
— Я вижу, тебе это неприятно. Почему? Ты давно знаешь мисс Софию?
— Родители Софии и ее брата Джереми утонули несколько лет назад, когда плыли сюда из Англии. Их корабль пошел на дно во время шторма. Двое сирот нашли покровителя в лице младшего брата их матери. Они живут на Ямайке около пяти лет; тогда Софии было пятнадцать, а сейчас ей около двадцати. О ее любовных приключениях начали говорить где-то год назад, не раньше. Вы были правы, Райдер, заметив мое неудовольствие. Мне действительно неприятны все эти разговоры о Софии, и я не понимаю, как такое вообще могло случиться. София мне всегда нравилась, она славная, умная девушка, возвышенная натура, к тому же не тщеславная и не заносчивая. Странно, что она так резко изменилась… Одно время я даже думал о том, что мы могли бы… А, сейчас это не важно.
— Ее любовные связи — факт несомненный?
— Она принимает своих любовников в небольшом домике недалеко от пляжа. Однажды я сам видел, придя туда поутру, как голый лорд Дэвид Локридж, после бурно проведенной ночи, накачивался ромом. Помещение было пропитано запахом секса. Правда, меня несколько удивило, что Локридж так рано начал пить — было всего девять утра. Мы с ним поговорили; он в подробностях описал мне все прелести своей дамы сердца, как она ведет себя в постели, какая она опытная и умелая.