Студент 2
Шрифт:
Витькино лицо отразило мощный ход мысли.
— Хм… — промычал он. — А ведь это верно!
— Ну, еще бы не верно. И второй небольшой секрет: говори побольше комплиментов. Самых примитивных. Ясно?
— Постой, постой. Примитивные — это как? Типа: у тебя такие красивые глаза?..
— И это тоже. Ты прекрасно сегодня выглядишь. В такую девушку невозможно не влюбиться… В твоих глазах я вижу отражения звезд и северных сияний… Когда ты идешь по улице, все цветы и деревья склоняют стебли, ветви перед тобой…
— Ух ты! — Витек радостно заржал. — Слушай,
Я не без ехидства прищурился:
— Таланты бесплатные не бывают…
— Да ладно! Как говорится, не в службу, а в дружбу. Сделаешь?
— Да сделаю, конечно, — я рассмеялся. — Какой разговор!..
Витька расцвел.
Так мы и доехали под необязательные разговоры. В комнате, конечно, я набросал на тетрадном листке с десяток бойких фраз — мне это было пара пустяков, а Витьке радость.
— Ну и сам тоже подумай, — посоветовал я. — Образцы теперь есть, по ним и трудись.
— Э, нет! — отмахнулся он. — У меня на это дарований не хватит. Пока достаточно. А понадобится, так снова тебя попрошу.
— Логично, — усмехнулся я.
Времени было еще порядком. Я отправился в умывалку, где слегка влажной щеткой освежил «Ливайс», а «Ботасы» помыл основательно. Вымыл и волосы, расчесался, и вид обрел в целом щеголеватый. Выглядел не семнадцатилетним пацаном, а достаточно основательным молодым человеком. Ну, лет так двадцати-двадцати двух. Ну и теперь, конечно, завертелись мысли в известном направлении: какого черта нужно от меня, по сути, подростка, взрослой женщине? Неужели того самого?..
Я не особо-то силен в истории культуры, но память услужливо подбросила историю жизни Анны Керн. Той самой, которой Пушкин посвятил «Я помню чудное мгновенье…» Хотя вообще, она не столько Керн (по первому мужу), сколько Маркова-Виноградская по второму, который был младше ее на двадцать лет. И ничего, прожили чуть ли не полвека душа в душу. Это я к тому, что каких только причуд на свете не бывает! И почему бы в голову Ларисы Юрьевны не могла залететь примерно такая же блажь?.. Да запросто.
Но что гадать! Поживем — увидим. Ждать ведь совсем недолго.
В половине четвертого я вышел. Ходу до технопарка было всего ничего, но я не хотел торчать в комнате, поэтому немного прогулялся, ни о чем не думая, но лелея в себе приподнятое настроение. Жизнь поворачивалась ко мне какой-то особенной, интересной и острой стороной, и можно было рассчитывать на то, что скучать она не даст.
Памятуя о том, что «точность — вежливость королей», я прошелся ровно так, чтобы к воротам технопарка подойти ровно к четырем. Светлооблачный день овевал меня легчайшим теплом, чувствовалось, что осень все заметнее теснит уходящее лето, но грустно от этого не было. Я неспешно продефилировал по улицам, дворам, повернул в сторону технопарка, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее и азартнее в предчувствии чего-то еще неизведанного…
Я намеренно избрал маршрут так, чтобы увидеть ворота издалека, а самому оставаться незамеченным. И мое учащенно бьющееся
Она была во вчерашнем бирюзовом платье, умело подчеркивающем достоинства ее роскошной фигуры. Однако в целом выглядела понаряднее. Видно, что прихорашивалась, прифуфыривалась. Прическа, макияж, золотые сережки. Эффектная дамочка, ничего не скажешь. И это мягко говоря.
Я шел неспешно, держа солидный вид. Лариса заметила меня шагов за двадцать, улыбнулась дружески, слегка отмахнула рукой. Я тоже корректно улыбнулся.
— Здравствуйте, — и это я произнес со всей учтивостью. Она, впрочем, ответила не менее прилично:
— Добрый день. Василий… ведь Сергеевич? Не ошибаюсь?
Она смотрела на меня немного снизу вверх, будучи заметно пониже ростом. Хотя не маленькая.
— Так точно, — я вновь обозначил улыбку воспитанного человека. — Именно Сергеевич. А вы — Лариса Юрьевна, так?
— Тоже верно. Лена сказала?
— Да.
Лариса Юрьевна загадочно сощурилась, побродила взглядом где-то над горизонтом.
— И… что еще она вам говорила обо мне?
— Да, собственно, ничего. Сказала, что работа ей нравится, коллектив дружный… Не прочь работать и дальше, но в связи с поступлением на первый курс вынуждена уволиться.
— И все?
— Все.
— Хм.
В безгласном междометии прозвучала явная ирония, но развивать ее моя собеседница не сочла нужным. Я тем более в данную тему не полез. На несколько секунд меж нами повисло безмолвие.
Неожиданно Лариса Юрьевна широко, по-доброму улыбнулась:
— Ну что, Василий Сергеевич? Пройдемся, побеседуем?
— Конечно, — немедля согласился я, пытаясь анализировать с опережением.
Какой прогноз по первым впечатлениям? Самое первое — мадам стремится произвести на меня впечатление. Проехаться по маскулинной части моего мозга. Это сто процентов. Зачем?.. А вот это другой вопрос, и ответа на него пока у меня нет. Но встреча на то и нацелена, как я понимаю. Давайте посмотрим! Мяч на вашей стороне, Лариса Юрьевна. Играйте. А я пока вторым номером поработаю. С некоторыми тактическими хитростями, само собой. И прежде всего постараюсь раскрыть вашу позицию.
— Конечно, — повторил я с чуть иной интонацией. — Вы меня очень заинтриговали! Ума не приложу, зачем я мог вам понадобиться.
Мы шли неторопливым прогулочным шагом.
Лариса Юрьевна негромко засмеялась. Смех у нее был мягкий, прямо бархатный.
— Ну, здесь ничего загадочного нет. Мне давно хотелось побеседовать с кем-то вот таким… я имею в виду ваших ровесников. Знаете, Василий, я ведь, в общем-то, совсем не старая особа. А сама себе и вовсе молодой казалась до последнего времени. Хотя годы идут, кто ж тут поспорит… И я вдруг заметила, что не понимаю вас. Молодых, то есть. Другие повадки, другие слова, вообще как-то все другое! Выражения лиц, взгляды… Ну, оно понятно: мы дети войны, а вы совсем в других условиях росли. Но все равно. Как-то это не очень правильно — не понимать молодое поколение…