Студент 3
Шрифт:
Глянули – и баста, молодой человек! Это моя живая драгоценность, я буду ей владеть и ни с кем не поделюсь. Вот так. Всех прочих мужчин планеты прошу не тратить время зря. Я сказал!
Метров за десять до киоска Лена подняла голову, сразу увидела меня, улыбнулась, но как-то слабо. Тем не менее, слетевшее с ее губ:
– Привет! – прозвучало если еще не сказать дружелюбно, то почти нейтрально.
– Привет, – сказал и я. – Рюкзак давай понесу?
– Куда нести собрался?
– Куда! Провожу домой. Так ведь?
Она кивнула и тут же спросила:
– Что это за физкультурница
В голосе проскользнула нотка ревности.
– Я не вывернул.
– Ой ли! А кто специалист по… – она запнулась.
– По дамам бальзаковского возраста, вы хотите сказать? – осведомился я с ледяным бесстрастием.
– Ну… не я это произнесла, – туманно парировала она.
– Ладно, – интонацией я как бы подвел черту. – Слушай, Лен, поговорим серьезно… Ранец-то давай!
Помедлив секунду, она стянула с плеч лямки, и я принял рюкзачок, совсем не тяжелый.
– А теперь послушай.
И я рассказал о наших встречах с Ларисой Юрьевной почти без утайки. Об ее записке, о беседах, и даже о распитии коньяка. Умолчал про обжимания и поцелуи, решив не подвергать ранимую душу сложным переживаниям. Но говорил и говорил в темпе, намеренно обрушивая на девичий разум потоки информации.
– Да! Она прониклась ко мне какими-то чувствами. Не знаю уж какими. Она до конца не открылась, а я выпытывать не стал. Одно скажу точно: ей надо было выговориться. Понимаешь?! Почему именно мне? Ну…
Лена язвительно хмыкнула:
– Почему! Мне решила нагадить. Бог шельму метит. Хотя…
Она не договорила.
– Может быть, – отчеканил я. – Но ты понимаешь, зачем я ввязался в эту тему?! Здесь только одна причина. Только одна, и никакой другой!
Лена слегка нахмурилась:
– Ты решил подробнее узнать про Беззубцева?
Я торжествующе рассмеялся:
– Елена Игоревна! Вам когда-нибудь поставят памятник как самой умной бабушке планеты. Ну, когда вы станете бабушкой, конечно!..
– Ох, болтун! Сам… дедушка!
– Потенциальный. Конечно! Но ты представь: я ведь узнал! И узнал такое, отчего уши в трубочку сворачиваются.
– А, значит у меня сейчас свернутся?..
– Ты их пальчиками придержи, вот так, – и я показал, как.
Она постаралась не засмеяться, но я видел, что она совсем оттаяла, и верит моим словам, и очень хочет узнать то, что мне известно. И, конечно, я поделюсь. Только придется еще потрудиться.
– Готова? Ну отлично. Но прежде… – я понизил голос и обернулся, и Лена тоже послушно оглянулась – психологический крючок сработал. Я заговорил напористо, с четкой отсечкой слов: – Прежде вот что. Сперва ты мне расскажи, как ты это узнала. Все подробности, какие есть! Это важно. Важнее некуда.
– Так… подробностей-то кот наплакал.
– Понимаю. Но все, что есть.
Лена сосредоточилась.
– Ну, значит, так…
Я узнал, что она в обед решила забежать в отдел кадров…
– Соскучилась?
– Да как тебе сказать… Тут сложный синтез чувств, – она приосанилась, понимая, что выразилась глубоко.
– Понимаю, – сказал я.
Словом, забежала. В самом приподнятом настроении. Можно сказать, в радостном. И застала
И все они дружно накинулись на Лену и обрушили на нее ужасную новость.
– Так, – прервал я. – С этого места подробнее.
Но подробностей на самом деле было немного. В кабинете начальника раздался звонок. Мужской казенный голос предупредил, что звонят из милиции, и без эмоций поинтересовался, известна ли абоненту Лариса Юрьевна Семенова…
Я подумал, что при жизни даже не знал ее фамилии! Вот как бывает.
У начальника екнуло в груди. Лариса Юрьевна утром не явилась на работу, но это бывало и раньше, и она всегда исправно предоставляла врачебные справки. Поэтому он не взволновался. Но звонок из милиции!.. Язва в желудке вдруг запульсировала острой болью, а казенный голос равнодушно сообщил, что гражданка Семенова обнаружена мертвой в своей квартире.
– Информирую вас как работодателя, – проговорил этот служебный робот. – Ведется следствие.
И положил трубку.
Это произошло минуты за три до появления бывшей коллеги, ныне студентки Никоновой. Ошарашенный начальник, заикаясь, передал услышанное подчиненным, вогнав всех в моральный ступор. Такими их и застала сияющая Лена.
– А вот теперь… – с ударением сказала она, – теперь, пожалуй, самое главное.
Глава 5
Лена по-настоящему не успела воспринять сказанное. Стояла, хлопала роскошными ресницами, тоже испытывая мгновенную окаменелость чувств и мыслей. И в этот миг в помещение ворвалась вытаращенная сотрудница ректората – рядовой клерк, шут знает, как по отчеству, все ее звали Оксана-кофеварка. За избыточную кипучесть по жизни и действительно талант сногсшибательно готовить кофе. Иные злые языки шипели, что лишь за это ее в ректорате и держат. Дура дурой, но у кого не получалось создать столь сказочный аромат, сколько бы ни старались. Гости бывали просто в отпаде.
Так вот, эта самая Оксана и влетела, вылупив глаза, в отдел кадров.
– Девчонки!.. – возопила она, – ой, здрасьте, Владимир Палыч! Дев… То есть, э-э, товарищи, вы знаете новость?!
– Знаем, – холодно ответил Владимир Павлович. Он «кофеварку» недолюбливал.
– Откуда? – Оксана точно с разбегу налетела на невидимую стену.
Начальник сморщился, поскорей припал с сосуду с эмульсией. Ответила одна из сотрудниц:
– Да вот только что… Из милиции звонили.
– Из какой милиции?!
Оксана и вправду была дура. Впрочем, с этим вопросом она была скорее права, чем нет.
Слово за слово, выяснилось, что в милицейской бюрократии есть какие-то свои запутки, левая рука не знает, что делает правая, и наоборот. И вот одна рука позвонила в отдел кадров, другая – в ректорат совершенно независимо друг от друга. Разные инстанции. Та, что звонила в ректорат, оказалась несравненно контактнее, из нее удалось вытянуть информации побольше. Всю это информацию Оксана и протарахтела кадровикам.