Стукач

Вихлянцев Олег Эрнестович

– Уф-ф! – Вздох облегчения вырвался из груди Бизона. – Так тебя еще не уволили? Чего ж ты мне голову морочишь? Ох, мамки родные!.

– Нет! – мотнул головой Багаев. – Не уволили.

– Кхе-кхе-кхе! – рассмеялся Серегин. – Ты меня до инфаркта доведешь!

– Пить будешь? – спросил Багаев.

– Буду! – весело согласился Серегин. – За то, чтобы ты служил еще, служил и служил…

– Кому? – Генерал поднял рюмку и посмотрел на Бизона. – Кому служил? – уточнил он свой вопрос.

– А хотя бы мне. – Серегин посмотрел на него в упор.

– Поздно уже, – произнес Иван Иванович и посмотрел

на часы после того, как выпил, И правда на часах было без пяти двенадцать.

– Да, поздно, – согласился Бизон. – Спать пора…

– Нет, ты не понял меня, – улыбнулся генерал. – Спать ты сегодня вряд ли будешь. – И в руке его блеснул никелем ПСМ [107] . Срез ствола смотрел точно в грудь Серегину. – Осторожно, – предупредил Багаев, – патрон в патроннике. А я спьяну запросто нажму на курок.

– Ты че, сдурел, Иван! – попытался встать со стула Бизон. – Убери ствол!

107

Пистолет самозарядный малогабаритный, калибр 5, 45.

– Сидеть, сука! – чуть прикрикнул Багаев. От его пьяного вида не осталось и следа. – Ты арестован.

– Да брось шутить, генерал! – Игорь Иванович все еще улыбался.

– Я не шучу, – холодно ответил Багаев. – Дернешься – мозги наружу выпущу.

– А-а! Я все понял! – покачал головой Серегин, оставаясь сидеть. – Тебя, значит; старого козла, из ментовки поперли. А ты решил прогнуться, Бизона на нары сдать! Дурак ты, генерал. О-ох, дурак! – По виду Багаева авторитет теперь без труда определил: тот не забавляется во хмелю. Да и вообще, был ли он пьян?

– Меньше болтай, – сухо произнес Багаев. – Руки держи на столе. Не двигайся. Твой дом окружен спецназом и операми. Ни один человек отсюда живым не выйдет. Ну разве что мы с тобой… если вести себя хорошо будешь. Эх, Бизон, сколько лет мы с тобой протопали рядышком!.. – Вновь улыбка скользнула по лицу Ивана Ивановича. И она дала Серегину слабую надежду на спасение.

– Ну вот! И я говорю! Убери пистолет! Шутник скребаный…

– Не перебивай меня, гнида, – осадил его генерал. Все. Бизон окончательно понял, что песня его спета. Указательный палец Ивана Ивановича уверенно лежал на спусковом крючке. В том, что он без промедления нажмет его, сомнений не было. Генерал продолжил: – И все эти годы ты думал, что купил Багаева. Ошибочка вышла.

– Пес! – выругался Бизон.

– Возможно, – спокойно кивнул генерал. – И, как говорили в одном кино, служу хозяину, который плохо меня кормит. Зато получаю удовольствие, когда рву зубами таких волков, как ты.

– Погоди, Иван. – Серегин пристально посмотрел на него. – Если все, что ты сказал сейчас, – не бред, если ты действительно появился здесь, чтобы арестовать меня, давай говорить по-другому.

– Как?

– Денег хочешь? Выведи меня отсюда, дай уйти!

– Нет.

– Много денег! Пятьсот тысяч долларов!

– Из тех, что передал тебе курьер от Петерта? – напрямую задал вопрос генерал.

Бизон долго беззвучно открывал рот, не в силах произнести что-либо. Затем с трудом выдавил:

– Ты… знаешь?!

– Я все знаю, гражданин

Серегин. А деньги, они меченые. И курьер у тебя был наш. Так-то. А ты говоришь, что денег много не бывает… Подавишься ты теперь своими деньгами. И счастья – никакого. – Заметив, как в очередной раз переменился в лице авторитет, Багаев пояснил: – Ты стоял у окна, когда произнес эту фразу. А мы тебя слушали. Больше тебе скажу. Бриллиант, попавший к тебе от Соленого, не давал мне покоя вот уже двадцать лет. Я искал его. И нашел. Но ведь спроси мы тебя про камушек по-доброму… Послал бы ты нас всех к такой-то матери. Сдох бы, а камень не выдал. Потому и ждал я все это время, пока ты сам брюлик не зарисуешь. И дождался.

– Су-у-уки-и-и!!! – возопил Бизон. Вскочив на ноги, он бросился к оконному проему с единственным желанием – бежать сломя голову куда глаза глядят.

В тот же миг – а на часах было ровно двенадцать ночи – навстречу ему, выламывая раму, в комнату ввалился боец группы захвата. В десятую долю секунды Серегин был уложен на пол лицом вниз, и на его руках, заломленных за спину, сомкнулись браслеты наручников.

Генерал Багаев по-прежнему сидел за столом, держа на всякий случай пистолет наготове.

Операция захвата началась. Иван Иванович знал, что спецназовцы майора Степанова проведут ее грамотно.

Со двора послышались выстрелы. Видимо, кто-то из окружения Серегина предпринял попытку скрыться бегством. На втором этаже виллы грохотала падающая мебель. Несколько пистолетных хлопков донеслись из-за двери. В ответ коротко огрызнулся спецназовский «Кедр» [108] . Затем дверь распахнулась, и в комнату влетел майор Степанов.

– Товарищ майор, Серегин задержан! – доложил ему боец, державший под прицелом закованного в наручники Бизона.

108

Компактный автомат, принятый на вооружение спецподразделениями МВД в 1991 году.

– Вы в порядке, товарищ генерал? – Командир группы захвата первым делом подбежал к сидящему за столом Багаеву.

– А чего со мной будет? – устало улыбнулся Багаев. – Как там? – Он жестами указал в сторону двора и на дверь.

– С их стороны два трупа. Эти, которые у двери стояли. Придурки, пистолеты достали! Остальных взяли живьем. Они ж – лапы в гору подняли! Как стрелять? – словно извинялся майор.

– Живьем так живьем, – ответил Багаев, пряча свое оружие в плечевую кобуру. – Хотя…

Он, наверное, пожалел, что бандитов не перебили, но вслух ничего не сказал.

Москва

– Война закончена, Иннокентий. Стало быть, пора на покой…

– Кому?

– Тебе, кому ж еще!

– А тебе?

– Ну… Я – совсем другое дело… Я человек государев. Погоны с меня пока никто не снимал.

После задержания Бизона и нейтрализации его банды генерал Багаев вернулся в Москву, препроводив авторитета в следственный изолятор «Лефортово». Все это время Иннокентий Всеволодович, переехавший в целях безопасности из Питера в столицу, жил в квартире Багаева. И теперь они сидели в кухне за утренним кофе.