Стукач
Шрифт:
Ремизов прекрасно понимал, что от сегодняшнего свидания зависит его дальнейшая судьба. Если б он еще знал насколько!..
Добравшись на служебной машине до Финляндского (по пути невзначай бросил водителю, что собирается в Синево проведать дальних родственников жены), Сергей некоторое время побродил по площади Ленина, прошелся вдоль металлического забора Михайловской артиллерийской академии, развернулся в обратную сторону и лишь затем вошел в здание вокзала. В одной из касс приобрел билет и стал поглядывать на часы в ожидании электрички, следующей в приозереком направлении.
Сделав
– Извините, паровоз до Синева не задерживается?
Те посмотрели на него, как на умалишенного:
– Ты че, больной? Электрички без опозданий ходють. Во деревня!..
Парни сами были, скорее всего, откуда-нибудь из-под деревни Тараканово, но очень уж гордились своей милицейской службой в Ленинграде.
Внешний вид Ремизова и впрямь нельзя было назвать городским. Вернувшись вечером домой, он переоделся в толстый вязаный свитер, зеленую брезентовую штормовку, застиранные брюки и стоптанные хромовые сапоги, которые получил на вещевом складе еще при выпуске из школы милиции. За плечами его был обыкновенный вещмешок, с какими мужики обычно выходят на рыбалку. Правда, если бы кто-нибудь узнал, что у него в вещмешке,то потрясенно бы ахнул. Но знать об этом никто не мог, кроме самого капитана Ремизова. Плечи ему сейчас оттягивали толстые пачки документов, касающихся расследования по наркоторговле, развернувшейся на берегах Невы. И вез он эти бумаги тому человеку, который назначил ему встречу.
В последний раз взглянув на циферблат часов и сверив время с настенными «курантами» в зале ожидания, Сергей вышел к платформам. По обе стороны одной из них стояли, всасывая в себя пассажиров, два электропоезда. Один должен был отправиться на приозерское направление, другой – во Всеволожск. Ремизов подошел к замыкающему вагону первого и остановился возле автоматических дверей. Выкурил полсигареты и шагнул в тамбур. Заходить в вагон не стал, прислонился спиной к запертой нерабочей кабине машиниста.
«Двери закрываются!..» – заскрежетал в динамике голос.
Дослушивать окончание фразы капитан не стал, а быстро выпрыгнул на платформу за долю секунды до того, как створки дверей сомкнулись. Электричка на Синево и Приозерск тут же тронулась. Сергей в два прыжка пересек платформу к составу, стоящему напротив. Этот должен был отправиться через две минуты. Так оно и случилось. Хвост приозерского поезда скрылся за ближайшим семафором, а из вагонов Всеволожского донеслось:
«Двери закрываются!..»
И вновь он не стал дожидаться окончания объявления. Скользнул в тамбур, когда двери готовы были уже захлопнуться перед его носом. Через стеклянную перегородку оглядел вагон. Ничего подозрительного не заметил. Финляндский вокзал остался позади. Встав в тамбуре таким образом, чтобы его нельзя было заметить из вагона, он изредка поглядывал на рассевшихся по скамьям пассажиров, везущих из Ленинграда в свои деревни авоськи с колбасным сыром, рыбными консервами и вареной колбасой.
Проехав всего лишь до станции Кушелевка, он так же – в последний момент –
Ремизов увидел его сразу же, как только вошел в сваренное из листового железа и окрашенное в грязно-зеленый «цвет распивочное заведение. Тот расположился за стойкой, расстелив перед собой газету, на которой разложил пару тараней. Естественно, натюрморт завершали две полные кружки пива и «чекушка» водки. Одет был человек примерно так же, как и Сергей, а под рукой у него был прорезиненный чехол с удилищами. Они походили на двух приятелей, сбежавших на пару деньков от жен на рыбалку.
– Привет, Сережа, – вполне доброжелатель но произнес человек, оторвавшись от разгрызания вяленой тараньки. – Как добрался?
– Уф-ф! Здравствуйте, – ответил Ремизов подойдя. – Все нормально.
– Это хорошо, что нормально. Угощайся. – Человек подвинул к нему одну из кружек, плеснул туда немного водки и всучил капитану хвост рыбехи.
Проделывая все эти манипуляции, человек случайно задел локтем чехол с удилищами, и они повалились на усыпанный рыбьей чешуей бетонный пол. Он нагнулся, чтобы поднять снасти, и Ремизов приметил в боковом кармане его куртки пистолет. Что, впрочем, не удивило его, учитывая характер их встречи. Сам капитан тоже пришел сюда вооруженным.
– Сережа, ты привез, что я просил? – тихо задал вопрос человек, отхлебнув из своей кружки и незаметно оглядывая павильон.
– Конечно! – поспешил заверить Ремизов. – Все как вы сказали!
Капитан был рад лишний раз доказать свою личную преданность, и исполнительность.
– Ни за что не зацепятся?
– Сам готовил, – заверил Ремизов. – Все материалы в единственном экземпляре. И находились они все это время только у меня. Специально подгонял под реальную оперативную обстановку, чтобы…
– Я тебя понял, – перебил человек. – Надеюсь, что ты тоже понимаешь всю сложность затеянной игры. Малейшая утечка информации, неточность в оформлении этих бумаг приведет к гибели… всего дела, – чуть замявшись, добавил человек.
– Да-да, разумеется! – Капитан почувствовал, как пересохло у него в горле, и тоже пригубил пива.
– Значит, я могу полностью полагаться на тебя и на те документы, которые сейчас при тебе?
– Безусловно.
– Ну добро. Быть тебе генералом, Серега! – довольно высказался человек. – Поехали. Нас неподалеку ждет машина.
– А далеко? – поинтересовался Ремизов.
– Не очень, – расплывчато ответил человек. – Главное – чтобы ты доиграл свою роль до конца…
Они допили свое пиво и не торопясь покинули павильон. Действительно, в трехстах метрах отсюда их ожидали красные «Жигули».
– Здравствуйте, – поприветствовал Ремизов интеллигентного вида водителя и уселся на заднее сиденье, взяв свой рюкзак на колени. Тот в ответ лишь вежливо кивнул, одновременно запуская двигатель.
Иван Иванович Багаев пристроил чехол с удилищами с краю в салоне, а сам занял место рядом с Сергеем. Не спрашивая у того разрешения, принял рюкзак.