Стуки-ДАО
Шрифт:
– Валер, у нас кончился хлеб, - говорила она.
Я кивал, обычно погруженный в какое ни будь чтиво.
– Хлеба нет, - повторяла она настойчиво.
– Ну нет, и что?
– спрашивал я с искренним удивлением и через некоторое время она суховатым тоном заявляла мне, что идет у булочную. Я обычно говорил ей, чтобы купила рогаликов, и на том она уходила.
Кончилось все тем, что она поняла бессмысленность своих намеков и говорила уже конкретно и по существу. Но это было уже потом. Кроме того, как-то повелось, что за продуктами ходила она, а я занимался интеллектуально-культурным ростом.
Так или иначе, но стирать в холодной воде ей и вправду не пришлось, потому что я, проверив
Видите? Я все делал, все! Под моим руководством Лилия все больше уподоблялась цветку, давшему ей имя и расцветала на глазах. Я заботился не только о материальных благах, но и о благах духовных, давая своей жене читать качественную литературу. Она безропотно читала ее, но зачастую уклонялась от дискуссий, аргументируя это заботами по дому. Мне приходит в голову, что она, как примерная жена, старалась угодить мне во всем, как я, порой, играл на общество, поступаясь своими мелкими желаниями. Но я не скажу, что был очень ряд этому открытию. К счастью, когда я его сделал, было уже слишком поздно и все уже закончилось.
Вот эти вот мелкие бытовые подробности всегда меня здорово раздражали. Я вообще считаю, что никогда не стоит делать акцент на всякой жизненной мелочевке - она заслоняет от нас главное и по настоящему ценное.
Сакральный спор о мусорном ведре - точка преткновения всех молодых супругов - случился и у нас. Как-то утром, Лилия попыталась вручить мне этот дурнопахнущий объект, дабы я вынес его по пути к гаражу. Я уже собрался на работу, нацепив один четырех своих лучших костюмов и даже золоченый зажим для галстука, и тут мне с милой улыбкой предлагается пластиковое обшарпанное вместилище разлагающихся отбросов. Я смерил ведро взглядом:
– Лилия, ты чего!
– спросил я возмущенно, - ты хоть представляешь, как я буду с ним выглядеть? В костюме, я буду нести ведро на глазах у всего двора? Ты хоть понимаешь, как это ударит по имиджу?
– То есть ты его не понесешь?
– спросила она и сжала губы (я уже успел изучить что означает этот жест), - а я и не знала, что ты брюзга!
– Просто надо иметь совесть!
– с жаром сказал я, - и чувство собственного достоинства. И уж если одел костюм, не бери в руки мусорное ведро.
Она оделась и вышла за дверь, волоча за собой дурнопахнущий аромат. Я пожал плечами - начинался новый день, и я выкинул ведро из головы. Мелкие ссоры, они неизбежны, вы же понимаете! Надо просто быть терпимее и все, и все конфликты решать логически обоснованными доводами.
Забравшись достаточно высоко по социальной лестнице, я стал завсегдатаем культурных мероприятий в моем министерстве. Тут довольно часто случались фуршеты, банкеты и чествования, всегда многолюдные и официальные. Мне они всегда очень нравились, гораздо больше, чем эти стихийные и бессмысленные пьянки в институте. Тонкий поклонник красоты и изящества, я предпочитал неспешно фланировать по начищенному паркету с бокалом дорогого шампанского в руках, под классическую музыку, кивая присутствующим здесь официальный лицам, и чувствуя себя ничуть не ниже их. Замечательное ощущение - солнечный свет падал через высокие окна, отбрасывая на паркет яркие световые квадраты и каждый раз наступая в них, я чувствовал себя в свете софитов. Пылинки плясали в луче солнечного прожектора воздухе, наполняя меня ощущением блаженства.
Естественно, я брал с собой жену - и, думаю, часть этих выражений признательности получал из-за нее. Ну, тут все было в сборе - костюм, солидный вид, зажим для галстука,
Можно сказать, что мы жили душа в душу - вернее, это я так считал. Второго камня преткновения всея семейного быта - беспочвенной ревности мы опять же успешно избежали, и в том исключительно заслуга Лилии - ее все же достаточно замкнутый и не слишком общительный характер препятствовал фривольным разговорам, она была не склонна увлекаться и предпочитала отвечать односложно. А я не был особенно ревнив.
Тогда, не был. Я считал, что моя харизма достаточно сильна, чтобы удержать Лилию подле в любой ситуации. Случались моменты, когда я раздражался по этому поводу (довольно регулярно - на ежегодной встрече нашей старой студенческой компании, когда на Лилю то и дело бросались откровенные взгляды, в которых читалось к тому еще и удивление - такая тихоня вдруг превратилась ослепительную леди!), но никогда не показывал вида. На мой взгляд, нет ничего гаже, чем публичное выражение ревности. Это делает тебя жалким! Я все держал при себе.
Как всегда.
Однажды, у нас все же случился разговор на эту щекотливую тему разумный, доверительный и логичный - как всегда.
– Сердце красавицы склонно к измене, - сказал я в шутку.
– Почему именно мое?
– возмутилась Лилия, - почему, скажем, не ты?
– Я однолюб. И не меняю своих взглядов со временем. У нас хорошая семья, Лиля, и я никогда не поставил бы ее под удар, изменяя тебе.
– А любовь?
– спросила она.
– Моя всегда со мной...
– Нет, если у тебя вдруг возникнут такие сильные чувства к кому-то... кому то другому? По настоящему сильные! Которые заставят тебя бросить меня, и ты будешь бессилен? Что тогда?
– Я не буду бессилен. И всегда учусь на чужих ошибках, ты же знаешь. Но если такое все же произойдет... я ничего не буду от тебя скрывать. Это бессмысленно.
Я скажу тебе все сразу и это будет наиболее безболезненно для нас обоих.
– Но Валер, - Лилия замялась, - а тебе не кажется, что таким образом ты как раз и поставишь всю семью под удар? Все ошибаются.
– Если я решу уйти... это будет уже сформировавшееся решение. Не ошибка. А что, ты бы поступила иначе?
– Иногда, - сказал мне Лилия, - ну... некоторые вещи иногда стоит скрывать. Не всегда счастье основано на искренности.
– Лиля, если что-то такое случится с тобой, я не буду устраивать сцен, - покривил душой я, - просто ты в тот же день покинешь мой дом. Соберешь вещи и уйдешь.
– Ладно, пустой разговор, - сказала моя жена и, поднявшись, отправилась на кухню, и, проходя мимо меня, обронила, - ты максималист Валер. У тебя все только черное и белое.
"А серые оттенки только у нытиков-меланхоликов", - подумалось мне, но если вспомнить тот вечер, то можно заключить, что это и был первый тревожный звонок.