Ступень вторая
Шрифт:
— Открываю, Рома! — раздался радостный голос, а затем послышались щелчки замков — дама решила не ждать, пока кавалер поднимется, а быть готовой к встрече сразу. Почему-то Аня представилась в весьма откровенной одежде, я даже головой помотал, чтобы не отвлекаться.
Глазьев поднялся быстро и пешком, потому что послышались топот и тяжелое дыхание. Нетренированный он, однако.
— Анюта, держи.
Наверное, он протянул ей букет, потому что Аня внезапно ойкнула, а затем послышался стук, как будто камушки посыпались на пол.
— Букет? —
Я кивнул. Кроме букета, там сыпаться нечему.
— Перестарался, — недовольно признал я. — Зря. Палевно. Еще догадается сейчас, что мы где-то рядом. Засечь не засечет, но станет осторожничать в разговоре.
И вообще, маг должен иметь холодную голову, а не холодный букет.
— Опять вектор перепутал, — неожиданно сказал Глазьев. — Прости, Анюта, с меня другие цветы. Эти теперь только в виски добавлять в качестве льда. Но я так торопился к тебе, что неудивительно, если перепутал еще что-то.
— Ну вот, а ты переживал, — усмехнулся Серый. — Он даже причину уже нашел.
После звука захлопнувшейся двери и короткого поцелуя, раздался Анин голос:
— Тогда я тебя прощаю. Но букет все равно не забудь. Нет-нет-нет, сначала поговорим.
— Может, поговорим потом? — вкрадчиво спросил Глазьев.
Он шуршал снимаемой одеждой и пакетами.
— Потом я могу что-то важное забыть, — проворковала Аня. — Ты же знаешь, Рома, я от тебя улетаю. Голова становится совсем пустой и дурной-дурной. Поэтому сначала дело. Чай и дело. А потом вино и все остальное.
— Да переходите вы уже к делу, — буркнул Серый.
— Ты сказала, что разговор нетелефонный, — совсем другим тоном выдал Глазьев. — Почему нетелефонный?
— Потому что не могу избавиться от чувства, что меня подслушивают, — проворчала Аня.
— Елисеевы?
— Да нет, этот лопух даже не подозревает о такой возможности. — Серый посмотрел на меня, я стоически выдержал его взгляд, делая вид, что полностью поглощен тем, чтобы править подслушивающее заклинание под меняющую локацию парочку. — Я больше на Мальцевых грешу. Этот старых хрыч свою выгоду везде найдет.
— Он официально отказался от претензий к тебе, Анют, — напомнил Глазьев. — И неофициально — тоже, иначе на тебя бы хоть раз, но попытались напасть. Чем-то зацепил его Елисеев.
Интересное дело, Аня не стала рассказывать любовнику, что ее хотели убить. Это под клановую клятву не попадает, так почему? Боится, что Глазьев не станет принимать на себя ответственность за ее жизнь?
— Он мог хоть десять раз отказаться от претензий, но присмотр оставить, — логично предположила Аня. — И вообще, если мне кажется, это не значит, что так.
— Скажи лучше, что хотела меня увидеть.
— И это тоже.
Она гремела посудой, суется точь-в-точь, как тогда, когда готовилась угощать меня. Чайник шумел, делая разговор чуть менее внятным, поэтому я чуть подправил заклинания, смещая выход.
— Я бы и так приехал завтра.
— Завтра может быть поздно.
— Почему же? — тон
— Роман, я же сказала, что сначала — дело. Нужно, чтобы ты предъявил на меня права завтра же.
— К чему такая спешка?
— Этот придурок Тимофей пожаловался, что я ему не даю заклинаний.
— Может, его просто…
Глазьев недоговорил, но Аня его прекрасно поняла, потому что ответила:
— Смысла нет, потому что Ярослав тогда точно что-то заподозрит. А так я пообещаю вести его дальше, как целителя, но обещания, не подкрепленные клятвой, легко нарушаются, как ты помнишь.
— Вот ведь сука! — высказался Серый.
— Анюта, ты же понимаешь, что я ничего не мог сделать. Я предлагал Мальцеву и деньги, и услуги, но он наотрез отказывался.
Голос был слишком убедительным, слишком честным. Глазьев почти наверняка врал. Аня подумала так же.
— Поэтому тебе первой позвонила я? — уязвленно спросила она.
— Анют, но откуда мне было знать, что ты не только ушла от Мальцевых, но и умудрилась попасть в другой клан?
— Хотелось бы мне тебе верить, Рома.
— Аня, я уже пообещал на тебе жениться, под клятвой пообещал. Куда уж больше? Я бы и раньше женился, но отец против был, а сейчас у него не осталось причин для отказа, потому что твои умения усилят клан, и он это понимает. Но я так и не понял, к чему спешка с переходом? Может, удастся еще чего ценного подцепить.
— Не удастся. Самое ценное — целительские умения и раскачка источника — уже у меня. А чем дольше мы будем тянуть, тем вероятнее Ярослав начнет разбираться в клановых делах и запросит с меня клятву, после которой я никому ничего не смогу передать, и тем больше придется отсыпать заклинаний Тимофею.
— Я уже предлагал решить с ним вопрос радикально — тебе конкуренты не нужны.
— Нет, я сказала! — в голосе Ани появились визгливые истеричные нотки. — Ты его не тронешь. Он мне не конкурент даже близко. Он цепкий парень, из него мог бы получиться хороший целитель. Захочет таковым стать — сам к нам перейдет. Ты думаешь, подходящих для целительства магов так легко найти? Там свои заморочки, кто попало не подойдет.
Врет, но сейчас врет ради Тимофея, а то с этого Глазьева действительно станется устроить парню несчастный случай. Нужно нашему последнему целителю сделать артефакт получше, а то любовник Аню может не послушать и перестраховаться.
— Хорошо, не трону я его, — недовольно сказал Глазьев. — Уговорила, золотце. Завтра вечером приду с официальным визитом к Елисеевым. Буду тебя выкупать.
— И Полину, — торопливо напомнила Аня. — Потому что когда Ярослав поймет, что упустил, он может на ней отыграться. Собственно, на хорошую школу я и сейчас могу заработать, у меня открылся ряд косметических заклинаний. Считай, что на Глазьевых прольется золотой дождь. А уж когда я докачаюсь до максимума, нынешний золотой дождь покажется ручейком.