Стужа
Шрифт:
— Вася, сядь на место! Ты у меня уже в глазах двоишься.
— Мне так лучше думается.
— А думать не надо, — Глеб внимательно посмотрел на командира. — Решать все равно мне и ей.
Силаев, доселе сидевший молча на кушетке, не выдержал:
— Да кто она такая, твоя Снежная королева?
Орлов мимолетно глянул на спасателя из третьего призыва и вдохнул:
— Все равно не поймешь. Ты книжек нужных не читал в детстве.
Никита обиделся:
— Я между прочим с двенадцати лет на водорослевой фабрике вкалывал.
Глеб бросил задумчивый взгляд на Фролова:
— Ничего себе
Василий отмахнулся:
— Не хватало рабочих рук. Но у них, молодежи и вахта всего четыре часа. В остальное время учебы и игры.
Силаев помрачнел:
— Не так, кэп. Восемь через четыре, если хочешь полновесные талоны получить. У меня только мать в живых осталась, я подписался на полный контракт.
— Извини, не знал. Подожди, ведь в твоем возрасте талоны должны давать и так?
— Ограниченный набор.
Орлов покачал головой:
— Вася, что у вас за бардак там творился?
Сейчас обиделся командир СпаСа:
— Вообще-то, эпидемия не у нас случилась. Так что про порядок не вам меня учить.
Глеб лишь крякнул, но их спор прервал звук открываемой двери. В коридор вошли двое. Высокая молодая женщина в серой форме, что привела сюда и хрупкая девушка, толкающая вперед тележку.
— Приветствую. Нас отпускают?
Охранница мельком взглянула на Фролова, но ответила:
— Распоряжений пока не поступало. Мы привезли вам завтрак. Цените наше снисхождение.
Члены экспедиции переглянулись.
Девушка ловко сервировала небольшой столик. Три чашки с питательной пастой, лепешки и чайник с напитком. Она то и дело бросала любопытные взгляды в сторону чужаков. Особенно рассматривала статного и здоровенного Никиту. Тот ей мило, как мог, улыбнулся, вызвав злобную гримасу строгой охранницы.
— А вы не можете сказать…
— Не могу! Ешьте и ждите. У правительницы хватает и без вас забот.
Дамы удалились, мужчины сели за стол. Первым нарушил молчание Силаев:
— По вкусу, как у нас было на двадцать пятой. Вот лепешки только вкусные.
— Значит, с оранжереей у них все в порядке.
Чай был обычным. Ничем не примечательным. Они уже привыкли к вкусностям на СС 24. К осени ждали первый урожай кофе и новых растений.
— Что думаете?
Говорили тихо, то и дело оглядываясь на вентиляционные отверстия. Камер наблюдения они не видели, но кто его знает эти странных обитателей не менее странной станции. Вдруг решили за ними понаблюдать перед переговорами.
— Живут скромно. Инжиниринг не на высоте. Лифты запущены, скрипят. Проходы чистые, но давно не ремонтировались.
— Нехватка техников?
— И спасателей.
— И, похоже, вообще мужчин. Той девчонке я глянулся.
— Просто она молодая и любопытная. А ты чудо-юдо незнаемое, вот и засмотрелась.
Спасатели засмеялись.
До обеда ничего не происходило. Стройная охранница сменилась на более мрачную и тумбоподобную тетку. Та с сомнением косилась в сторону Никиты. Видимо, опасалась, что с ним не справится. Но мужчины вели себя нарочито скромно и вежливо. Девушка с пищевой тележкой была та же. Она продолжила строить молодому спасателю глазки. Но не забывала посматривать и в сторону Василия. Фролов за эту зиму как-то помолодел
— Интересная похлебка, — заметил Никита.
— Или деваха?
— И то и другое, можно без лепешки.
— Второе тоже неплохо. Раньше на двадцать пятой делали нечто подобное. Вкус курятины или свинины. Что-то из прошлых рецептов. Они держатся традиций. И форма эта мне напоминает старую полисменовскую.
Глеб бросил заинтересованный взгляд на командира СпаСа.
— Так и есть. У тебя хорошая память.
— Спасателям без нее никуда. Подожди, ты считаешь, что они решили законсервировать все, что досталось от первых?
— Возможно, — Глеб потянулся за напитком. Все тот же неизменный и невкусный «чай». — Это их способ защиты от угроз внешней среды.
Фролов задумался:
— Или некой внутренней опасности. Драгунова считает, что социальные группы начали саморазвиваться, но из-за плохого управления делалось это в хаотичном порядке.
— Или нарочито неправильного управления.
— Может быть. Насколько мне успел сообщить Эльдар, интриги плелись разом с нескольких направлений. На дне правил Пастор. Он только с виду был тихий, но вел свою жесткую игру. Часть подпольной торговли шла через него и пацанов вроде Бизона. Он париям нашей станции помогал безвозмездно. За что и получил авторитет среди низших уровней. Число его сторонников постоянно росло. Даже мою семью внимание не обошло. Я сейчас думаю, что Свету обработали целенаправленно, чтобы выйти на меня.
Силаев с любопытством прислушивался. Сам он вниз ходил редко, у него были иные интересы, но отроческие годы помнил хорошо.
— Пастор вел дела и с людьми Гаряна. Вернее, там раньше «Черным рынком» правил некий Мухаммад'. Затем он куда-то подевался. Это мне знакомые пацаны с Водорослевого рассказали. Я через них ченч вел.
Василий с интересом повернулся к Никите. А ведь он в новых заботах совсем позабыл расспросить своих людей о произошедшем в прошлом году.
— Тогда получается, люди Гаряна были в курсе поползновений Пастора.
— Скорее всего, да. Полисы нижних уровней тоже не лучше бандитов. Это наверху старый костяк следил за порядком. А внизу давно забыли о законе.
— И никто не сопротивлялся?
— Те, кто много говорил, в Топь ушли. Ненароком.
Фролов мрачно констатировал:
— Тогда понятно, почему на нижних уровнях все так у них прошло гладко. Рабочим пообещали справедливость. Гарян свалил все беды на Набиева и его приспешников. Не удивлюсь, если ограбил тех подчистую.
— И восстановил баланс. Он и вас отпустил лишь потому, что вы были лишними в его системе. С глаз долой и проблемой меньше. Но вдруг на будущее не будете на него зла держать.