Стыд
Шрифт:
Внезапно Пернилла оказалась в конце какого-то тоннеля. Моника смотрела ей в лицо, и это лицо теперь окружала колышущаяся темно-серая масса. Моника зажмурила глаза, снова открыла их — и увидела ту же картину. А еще она подумала о том, зачем открыли кран, кто его открыл, почему он так шумит?
— Что с вами? Вам плохо?
Дыхание было коротким и прерывистым.
— Все в порядке, но мне нужно идти.
— А десерт?
Моника встала:
— Я должна идти.
Когда она переменила позу, тоннель исчез. Шум по-прежнему раздавался, но теперь она видела, что кран закрыт, так что звук, надо
— С вами все в порядке?
— Да, но мне нужно идти.
Она надела туфли и пальто. Пернилла протянула ей сумку:
— Я позвоню вам завтра.
Не ответив, Моника открыла дверь. Сейчас она уйдет. Пернилла просила ее остаться, но она уйдет. Она придет в другой раз, потому что Пернилла друг и она благодарна Монике за ее дружбу. За то, что Моника для нее сделала. Она не посылает ее к черту, как Осе, — наоборот, их объединяет настоящая дружба, а настоящие друзья друг другу доверяют. И никогда друг другу не лгут. Они всегда рядом, в горе и радости, и всегда помогают друг другу.
У Перниллы остался только один друг — великодушная Моника Лундваль.
Если Моника по какой-то причине тоже предаст ее, Пернилла останется совсем одна.
28
Май-Бритт стояла у балконной двери, ожидая, пока вернется Саба. Собака только что протиснулась сквозь отверстие в перилах и скрылась во дворе.
Май-Бритт подвинула кресло к окну и просидела в нем, глядя на улицу, двое суток, но во дворе ничего интересного не происходило. Врач была у вдовы всего один раз, вечером того же дня, когда она приходила к Май-Бритт с этим омерзительным осмотром, но потом Май-Бритт ее здесь не видела. И насчет анализов она пока не звонила, впрочем, Май-Бритт было все равно — по этому поводу волновалась главным образом Эллинор.
Для самой Май-Бритт передышка была скорее приятна. Болеутоляющие таблетки отчасти помогали справиться с болью, и, пока она ничего не чувствовала, не нужно было ни о чем думать. Она перемещалась по квартире как всегда, вокруг нее стояла привычная тишина, все было как прежде, пожалуй, кроме того, что у нее побаливала поясница и она теперь меньше ела. Дело было не в том, что ее иногда подташнивало, — она неожиданно научилась контролировать импульсы, которые раньше заставляли ее беспрерывно что-то жевать. Как это произошло, она сама толком не понимала. Словно после того, как она додумала все свои мысли до конца, в душе у нее что-то ослабло. Вплотную приблизившись к этим невыносимым воспоминаниям, признав всю их мерзость, она как будто поняла, что ей не нужно больше прятаться. Не нужно спасаться бегством. Раньше она страшилась боли, которую должны были вызвать воспоминания, — а теперь она ощутила эту боль во всей ее полноте, и воспоминания больше не внушали ей страх. Они утратили свою власть над ней.
Май-Бритт заметила, что к дому приближается Эллинор. На улице, судя по всему, было нежарко, а эта девица расхаживает с голым животом, который выглядывает между свитером и брюками. Май-Бритт покачала головой. Да и тонкая джинсовая куртка явно не по сезону. Хотя, конечно, ее, наверное, греют все эти значки, которые она
— Она зайдет в два. О результатах она мне ничего не сообщила — сказала, будет говорить об этом только с вами.
Эллинор произносила это в прихожей, присев на корточки и расшнуровывая ботинки. Май-Бритт стало немного не по себе при мысли, что эта врач снова заявится к ней домой, но потом вспомнилось, что теперь та у нее на крючке, и тут же стало легче. Когда знаешь у человека слабину, с ним куда проще строить отношения. Тебя теперь не так-то просто унизить. И пусть этой даме известны тайны тела Май-Бритт, но, если она захочет как-то это использовать, Май-Бритт немедленно откроет ответный огонь.
С ней никто и никогда больше не сделает того, чего она сама не позволит.
До двух оставалось всего несколько минут. Май-Бритт села в кресло, чтобы наблюдать за парковкой. Странно, но звонок в дверь прозвучал неожиданно — въезжавшего во двор автомобиля она не заметила. Это просчет, Май-Бритт была недовольна, что не смогла как следует подготовиться.
Дверь открыла Эллинор.
— Здравствуйте, как хорошо, что вы пришли.
Врач что-то сдержанно ответила, и через минуту они обе уже были рядом с Май-Бритт. Врач держала в руках какой-то предмет, похожий на небольшой серый портфель со шнуром и какими-то кнопками.
— Здравствуйте, Май-Бритт.
Май-Бритт подозрительно покосилась на аппарат.
— Что это?
— Можно мне сесть?
Май-Бритт кивнула, ни разу не назвав врача по имени, которое теперь уже знала, — важно, чтобы между ними не было ничего личного. Моника села за стол, поместила перед собой эту странную вещь и вытащила из сумки какие-то бумаги. Май-Бритт не сводила с нее глаз, отмечая каждое движение. С любопытством констатировала, что бумага в руках у врача едва заметно дрожит.
— Итак…
Врач развернула сложенные листы. Эллинор внимательно на нее смотрела. Май-Бритт, наоборот, отвела взгляд к окну. Она не испытывает особого интереса.
— У вас очень высокое СОЭ и понижены эритроциты. Бактерий в моче не выявлено, после посева я также ничего не обнаружила, таким образом, мочеполовую инфекцию можно исключить. Я думала о почечном камне, но в этом случае боль имела бы более внезапный характер, и, кроме того, на СОЭ это никак бы не повлияло.
Она замолчала, Май-Бритт по-прежнему смотрела на качели. Ей все равно, чем именно она заболела.
— Значит, я здорова?
— Нет, это не так.
Наступила короткая пауза, ее спокойствие все еще было при ней.
— Нужно сделать УЗИ.
Май-Бритт отвернулась от окна и, внутренне подобравшись, посмотрела врачу в глаза:
— Я никуда не поеду.
— Вам не нужно никуда ехать.
Врач кивнула в сторону лежавшего на столе аппарата. Май-Бритт почувствовала себя в ловушке. Она уже решила, что больше не будет никаких исследований, она бы просто отказалась выходить из дома, но эта женщина притащилась сюда со своей аппаратурой. Проклятый прогресс.