Субботний шабаш
Шрифт:
Грацци тревожно поерзал на стуле и сказал:
— Но есть ли основания все списывать на Болана? Конечно, этот парень — дьявол на колесах, но ведь он все же человек, не так ли? Как мог один человек натворить столько дел всего за пять дней? Давайте будем рассудительны. Как ему это удалось?
— Возможно, ему помогли, — тихо произнес Омега.
— Но кто?
Омега пожал плечами, зажег сигарету и, усевшись поудобнее, выпустил дым в потолок.
— Я хочу вам сказать, что некто, которого мы все хорошо знаем, был во вторник в пустыне. Того же человека видели вчера в Балтиморе. И как мне случайно стало известно, тот же самый мистер Совпадение
Грацци сказал, нахмурившись:
— Вашего мистера Совпадение зовут часом не Марко Минотти?
— Именно, — со вздохом подтвердил Омега.
— И что вы хотите этим сказать?
— Просто у меня возникают вопросы, Джонни. И все мы должны хорошенько подумать над ними. Обстоятельства дела внушают мне определенное беспокойство.
Таррин заметил:
— Марко стал преуспевающим дельцом за очень короткое время. Всем это известно. Не сравнить с тобой, Джонни. Ты долгое время имеешь солидное дело: прочно стоишь на ногах, у тебя великолепная охрана, но ты добился успеха не за один день. А кем был Марко, когда случилась трагедия с Оджи, а? Всего лишь мелким букмекером нелегального тотализатора в Бронксе и работал на своего брата Фрэнка.
— А Фрэнк, — вставил Билли Джино с раздражением в голосе, — погиб вместе с Оджи при странных обстоятельствах. И никто так и не смог толком разобраться, как все произошло. Мы до сих пор точно не знаем, кто кого подставил.
— И зачем, — мрачно заметил Таррин.
Грацци, нахмурив брови, побарабанил пальцами по столу и сказал:
— Давайте начистоту. Вы хотите сказать, что Марко работает на... на Мака Болана? Так, что ли?
На какое-то время этот вопрос повис в воздухе. Затем Омега посмотрел в окно и очень спокойно произнес:
— Мы пока этого не говорили, Джонни. Но мы знаем, что кое-кого этот вопрос очень сильно беспокоит. Особенно сейчас, когда Марко снова бьет во все колокола, распуская слухи об очередном рейде Болана.
— А не может быть так, — спросил Таррин, — что... э-э... возможности Болана слишком переоценивают? Может, даже преднамеренно. А что, если ему приписывают те заслуги, которые на самом деле принадлежат другим?
— В твоих словах есть доля истины, Лео, — сказал Омега. — Возможно, этот парень и не атаковал Индиану в понедельник, Лос-Анджелес во вторник, Уайт Сэндс в среду, Флориду в четверг и Балтимор в пятницу. Однако всем нам известно, что эти территории действительно подверглись нападению. И мы хотели бы знать, впрочем, как и ты, Джонни, — Пиковый Туз кивнул Грацци головой, — мог ли один человек совершить все эти подвиги в течение одной недели. Нам даже неизвестно, жив ли до сих пор Мак Болан. — Омега выпустил в потолок очередную струю голубоватого дыма. — Если он вообще когда-либо существовал.
Грацци встал, сунул руки в карманы брюк и подошел к окну с глубоко обеспокоенным видом.
— Ты когда-нибудь видел этого парня, Джонни? — тихо спросил Омега.
— Нет, никогда.
— А ты знаешь кого-нибудь из тех, кто видел Болана?
— Нет, пожалуй, не знаю.
Билли Джино вмешался в разговор:
— Прошу прощения, но этот тип никогда не оставлял за собой свидетелей, способных опознать его. Никто из тех, кто его видел, не дожил до того, чтобы рассказать об этом.
— Билли прав, — сказал Таррин. — Но не на сто процентов. Ты забываешь, Омега, что Болан начал с меня. Мне бы очень не хотелось напоминать вам, как он обвел меня вокруг пальца. Но я хочу сказать, что хорошо знал его и относился к нему, как к брату. Я утверждаю, что Мак Болан действительно существует. Или существовал.
— Это
— Да, давно.
— Мог ли он продержаться так долго? Ну пусть не он, а любой другой человек из плоти и крови. Когда за его голову объявлена награда в миллион долларов и каждый полицейский Штатов охотится за его задницей? Мы должны ответить на этот вопрос и прямо сейчас, когда...
Таррин прервал его и сказал:
— Мой дядя был первым из боссов, который на своей шкуре испытал тяжелую руку Болана. Он впадал в ярость и набрасывался на всех, когда тот выставлял нас круглыми идиотами. Бывало, Серджио говорил нам, что в одиночку такое никому не по силам. Он считал, что за всем стоит ФБР и что они придумали Мака Болана в качестве прикрытия, на самом же деле действует не один человек, а целая группа специально обученных агентов ФБР. А поскольку они не могли подобраться к нам законным путем, то придумали миф с Боланом и действовали под его маской. Конечно, в чем-то дядя оказался не прав. Болан сразу же попал в списки особо опасных преступников и с тех пор занимает в нем первую строчку. Однако я задумываюсь вот над чем, Омега. Что, если этот тип давно уже мертв и похоронен где-нибудь в цинковом гробу? Может, кто-либо прикрывается репутацией покойника, чтобы самому оставаться в тени и безнаказанно вываливать нас в дерьме, в котором мы находимся последнее время?
— Итак, — сказал Омега, — мы вернулись к тому, с чего начали. Я просил вас говорить кратко и по делу. Джонни поинтересовался, в чем заключается это дело. Так вот, дело в следующем. По словам Марко, Болан снова собирается напасть на нас, возможно, сегодня, мы точно не знаем. Во всяком случае, очень скоро. Так говорит Марко. И он всех нас призывает объединиться под его знаменем. Вопрос, который я задаю, прост. Следует нам это делать или нет? Следует ли вверять свое оружие и жизни в руки Марко Минотти? Насколько я понимаю, яснее уже не скажешь. Вам не кажется, что Марко ведет себя, как новый босс всех боссов?
Грацци вернулся к столу и занял свое место. Положив правую руку на центр стола ладонью вниз, он тихо произнес:
— Марко не будет им никогда.
Лео Таррин положил свою правую руку на руку Грацци. Билли Джино с некоторым колебанием последовал его примеру.
Омега, напротив, встал и подошел к окну. После непродолжительного молчания он сказал:
— Вы знаете, что я не могу присоединиться к вашему союзу. Я служу делу, а не людям, которые его вершат. Вы, друзья, снова освятили его, и я буду верно ему служить.
Билли Джино открыто заплакал.
Джонни Грацци смотрел вдаль отсутствующим взглядом, думая, возможно, о грядущем расцвете Организации и предстоящих славных делах. На лице Лео Таррина застыло строгое и серьезное выражение. У него имелись на то свои основания. Лео был секретным агентом ФБР, давно внедренным в ряды мафии, и с Маком Боланом его связывала давняя и тесная дружба.
Омега также хранил серьезный вид, и на то у него были не меньшие основания — ведь под суровой внешностью Пикового Туза скрывался не кто иной, как сам Мак Болан, по прозвищу Палач.
Глава 2
Мак Болан не был роботом-убийцей или безжалостной боевой машиной. В тяжелейших условиях военных действий, разворачивавшихся в горячих точках Юго-Восточной Азии, сержант Болан за свои выдающиеся боевые заслуги приобрел репутацию преданного солдата и непревзойденного военного специалиста. Несмотря на полученное им прозвище «Палач», никто и никогда не посмел выдвинуть против него обвинение или даже намекнуть на то, что военный специалист «вышел из-под контроля» или свихнулся от тягот и ужасов войны.