Суд да дело
Шрифт:
Перемена пятая: филе миньон, брокколи на пару,
грибной соус, маринованные патиссоны
Рассказ Кипера Райфилда, режиссeра
рекламных фильмов фирмы "Крылатый Гермес"
– Эта история приключилась с моей доброй бабушкой Дженни. Бабушку Дженни я любил больше всех остальных родственников. Ей одной слал открытки к праздникам. "Это потому, что она всe время снабжает тебя деньгами", - ревниво говорила мне мать. Но это было не так. То есть деньги она слала. И много. И в школе, и в колледже я всегда имел в кармане сотню-другую. Но бабушку Дженни любил не за это. А за то, что она понимала, какая это мука для человека расти. Любому человеку - мука, а некоторым - особенно. Наверное, она избаловала меня этими
А история с ней приключилась в молодые годы. Она уже была замужем за дедушкой Гилбертом. И у них уже был один сын. Тот, который потом стал моим отцом. А бабушка забеременела снова. Но на этот раз как-то не совсем удачно. Врачи за неe тревожились. И советовали лечь в роддом заранее. Чуть ли не за три месяца до родов. Это называлось "лечь на сохранение". Сохранение ребeнка от беды. И бабушка согласилась.
Но нельзя же было бросить без присмотра маленького сына и дедушку Гилберта. Тогда у них ещe было очень туго с деньгами, и они не могли нанять домоправительницу. Поэтому бабушка уговорила свою школьную подругу Пегги. Упросила пожить в их квартире и взять на себя все домашние заботы. А уж какие там заботы, она не уточняла.
"Ведь дедушка Гилберт тогда вовсе не был дедушкой, - объясняла бабушка. Хотя он был намного старше меня, но всe ещe очень горячий. И за три месяца без меня у него вполне могла начаться опухоль там, где она начинается у немолодых одиноких мужчин, лишeнных любви и нежности. Операция просто разорила бы нас".
А подруга Пегги была очень милая. И только что развелась. Она была очень предана бабушке. И заботилась о семье подруги, как будто это была еe собственная семья. Так что сохранение сработало на всех фронтах.
Бабушка Дженни сохранила и благополучно родила тeтю Присциллу.
Новорожденная Присцилла из роддома смогла приехать в сохранившуюся семью, прямо в руки хорошо сохранившемуся папе Гилберту.
Подруги Дженни и Пегги сохранили нежную дружбу.
Правда, Пегги вскоре родила дядюшку Эванса. Но нам, детям, не разрешали называть Эванса "дядюшкой". Только "мистер Криптон". А бабушка Дженни иногда проговаривалась и называла Эванса "племянником". И новые знакомые могли на это заметить: "Как же так? Вы говорили, что у вас не было братьев и сестeр?" На что бабушка Дженни только махала рукой и говорила, что нынче племянники ухитряются появляться из самых непредсказуемых сочетаний.
Я приношу извинения за то, что моя короткая история не содержит ни драматического поворота, ни интриги, ни сюрприза. Но мне хотелось как-то отдать должное настоящей женской дружбе и мудрости, которых всe меньше и меньше становится в нашем печальном мире.
Перемена шестая: мороженое, фрукты, коньяк, ликeры
Рассказывает Натан Розенталь, гость из Израиля
(корректор настоял на том, чтобы его акцент был удален)
– Эта история произошла в американском университете, в котором училась моя дочь. У них был молодой профессор французской литературы, большой чаровник. И внешне очень привлекательный. Я буду называть его Рауль. Студентки и аспирантки влюблялись в него без памяти. Но он вeл себя очень сдержанно. У него была жена и ребeнок. А в ваших университетах сейчас большие строгости. Романы профессоров со студентками вызывают крайнее неодобрение. В два счeта можно потерять работу. А то и попасть под суд за попытку изнасилования. Если преподавателю-мужчине нужно побеседовать со студенткой, он постарается, чтобы это происходило при свидетелях. И уж обязательно оставит дверь кабинета открытой.
Профессор Рауль соблюдал все эти предосторожности. Студентки влюблялись в него, страдали, плакали по ночам в подушку. Но потом курс обучения кончался, и они уезжали. Они находили себе других молодых людей, выходили замуж, рожали детей. И лишь какая-нибудь ария из оперы
Всe шло хорошо. Но не совсем. Ибо Рауль не замечал опасности, выраставшей у него под боком. Ибо в него незаметно и страстно влюбилась дама, работавшая на той же кафедре. Его коллега. Она была старше Рауля на несколько лет. Не очень хороша собой. Честно говоря, просто дурнушка. С нескладной костлявой фигурой. Она понимала, что у неe нет никаких шансов добиться взаимности. Но она была женщиной тонкой, проницательной и волевой. И знала ходы, которыми можно завоевать если не сердце, так ум мужчины. Что она и вознамерилась сделать. Надеясь, видимо, что ум и сердце не так уж отделены друг от друга, как принято считать.
А дело в том, что, как всякий университетский профессор, Рауль писал научные статьи и публиковал книги по своему предмету. Каковым была французская литература XIX века. И вот Сюзанна решила притвориться неизвестной читательницей его научных трудов. И стала писать ему восторженные письма. Подписываясь вымышленным именем, отправляя их из другого города, где она арендовала почтовый ящик, выдавая себя за аспирантку другого университета.
Она писала Раулю, что его статья о драме Виктора Гюго "Рюи Блаз" была для неe настоящим откровением. Что проведeнное им сравнительное исследование романа Бальзака "Отец Горио" и шекспировского "Короля Лира" (ведь в обоих произведениях один и тот же сквозной мотив - стареющий отец и неблагодарные дочери) по тонкости и глубине мысли не сравнимо ни с чем. Что она абсолютно согласна с его оценкой и разбором ранних стихов Бодлера. А математический анализ распределения ударных слогов в новелле Мериме "Кармен", наложенный на аналогичный анализ нотных знаков в одноименной опере, открывает перед литературоведением уже такие новые горизонты, что просто захватывает дух.
И письма эти начали оказывать своe действие. Не только ум, но и сердце Рауля стало откликаться на них. Ведь в глубине души каждый пишущий (это может подтвердить присутствующий здесь писатель) лелеет свои строчки и воображает их бесценными и неповторимыми. Умная Сюзанна знала, как играть на этих струнах. И вскоре была вознаграждена. Рауль начал отвечать ей длинными письмами. Их переписка делалась всe горячее. Вскоре он стал просить еe о свидании. Ведь с аспиранткой из другого университета можно было вести себя более раскованно, чем со своими.
Она поначалу отказывалась, выдумывала всякие проблемы и препоны. Ибо сложившаяся ситуация доставляла ей много радостных минут. Она видела своего возлюбленного каждый день. Видела, как по-новому блестят его глаза, каким отрешeнным взором он порой смотрит в окно, на собеседника, на телефонную трубку.
Но она не могла тянуть.
Ей было уже сильно за тридцать. И она мечтала о ребeнке. О ребeнке от любимого человека. И готова была на всe ради исполнения этой мечты. Наш обед начался с похожей истории, которую рассказал наш армянский друг. Но там женщине нужен был любой мужчина - лишь бы он был армянином. И она была хороша собой. Насколько же труднее было положение Сюзанны. Она была некрасива, немолода, и ей нужен был только Рауль - и никто другой. Немудрено, что она решилась на крайние меры.
Она написала Раулю, что согласна встретиться с ним. Назначила день и час, дала название мотеля. Записка с номером комнаты будет ждать его у портье. Он выполнил все еe указания. Приехал вовремя, в правильное место, получил записку. С волнением приблизился к заветной двери и постучал.
Дверь открылась.
Но вместо неведомой влюблeнной аспирантки он увидел перед собой дуло пистолета. Пистолета, который держала в руках его немолодая, изрядно надоевшая сотрудница Сюзанна.
Легко вообразить, какой эмоциональный шок должен был испытать наш профессор.