Судьба амазонки
Шрифт:
– Может, заслужила?
– Хватит, наверное, – Архелия направила лошадь прямо на безумствующую от «праведного» гнева старуху.
Пожилая женщина ничего не замечала вокруг, со всей силы стегая дочь, пока перед её носом не блеснул холодный металл клинка. Словно заворожённая, она замерла с занесённой рукой. Грудь её тяжело вздымалась, но старуха начала приходить в себя. В глазах появился страх, она отпустила вздрагивающую от беззвучных рыданий жертву и отступила на шаг назад. И вдруг, подхватив подол, бросилась прочь с места преступления с удивительной для её лет прытью. Наконец кто-то
– Это её мать. Она всё время девушку прикладывает.
– За что? – повернулась к говорившему Архелия.
– Для острастки. Чтобы парней с ума не сводила.
– Интересно посмотреть, как она это делает. Специально или случайно выходит? – дочь барона пыталась разглядеть лицо плачущей девушки, но за разметавшимися белокурыми локонами ничего не было видно.
– Матери виднее. Имеет право уму-разуму дочь поучить.
– Так она твоя мать. При такой… врагам добавить нечего, – Архи сокрушённо посмотрела на размазывающую по щекам слёзы и кровь избитую красавицу. Они были почти ровесницы. – И в чём ты провинилась?
– Да к ней хороводом парни ходят, – ответил кто-то за плачущую девушку.
– Сами ходят, – всхлипывая, проговорила несчастная. – Таращатся, как идиоты, а мне попадает.
– Защитить никто не пытался? Есть ещё кто? Отец? Братья?
– Братья, но они не вмешиваются. Мать всё-таки.
– Ты считаешь, что можно продолжать так… жить?
– Мне некуда идти. И здесь больше не могу жить, хоть топись. Никого приворожить не хотела, а говорят, что свадьбы из-за меня расстраиваются. Приходят к нашему дому толпами, но никому не хочется меня замуж взять – мать слухи распускает. Сама придумывает, сама и бьёт до изнеможения. Врут всё, – девушка снова затряслась от рыданий.
– Кто знает. Смотрят или что ещё… Никто не сватается. Любуются через забор, а в жёны никто не берёт. Дурная слава о тебе. Ненадёжная ты, красавица. Несчастие в дом принести никто не хочет, – раздались голоса.
– Не пойму, восхищаются тобой или ругают, – Архелия наклонилась к девушке и тихо спросила: – Пойдёшь с нами? Не обидим и никому не позволим. Сейчас мы нанялись в дружину вашего Хозяина, и нам нужна ещё одна соратница. Воевать научим, тебе, кстати, не помешает. Здесь мать настроила против тебя всех соседей. Житья не дадут. Кончится или самосудом, или принесут в жертву… Решай…
– Да, да, – как эхо повторила неудобная людям красавица. – Мне всё равно. Подальше бы от неё, от позора. Умереть хочу, устала я.
– Ты это брось! – юная воительница повернулась к людям и громко сказала: – Мы её забираем. Передайте матери, что дочь будет служить Хозяину – вашему господину. Пусть её забудет и живёт спокойно, если сможет. Избавим от мучений дочь. А старуху – от «радости» казнить непослушное дитя. Не советую пытаться вернуть её обратно.
Архелия недобро улыбнулась на прощание. Подала руку девушке и помогла ей сесть позади себя. Они помчались в обратный путь, потому что заходящее светило торопило людей вернуться в свои дома. Хельга приотстала и внимательно оглядывала новую спутницу. Результат был неутешительный. Охотница ясно представила, сколько им придётся повозиться, чтобы из пышных форм красавицы слепить мало-мальски пригодного воина.
– Как зовут-то тебя?
– Коринн, – ответила та, поправляя волосы, которые трепал ветер.
– Слишком слащавое. Оставишь так? Не очень годится для воительницы.
– Придумайте другое. Мне уже всё равно, я же говорила.
– Архи, поменяем ей имя?
– Попробуем. На кого она похожа, как ты думаешь?
– На Коринн, если честно, и похожа.
Дочь барона рассмеялась и обернулась к девушке:
– Как тебе нравится новое имя – Коринн?
– Мы едем прямо к Хозяину? – не отреагировала на простенькую шутку та.
– Прямо к нему.
– В логово.
– Как ты грубо отзываешься.
– Я родилась в здешних краях. Он всегда был жесток, беспощаден и коварен.
– Слава богам, ты начала приходить в себя, раз забеспокоилась. Мы вольны от него уйти.
– Поверьте, трудно будет это сделать. Лучше сразу. Девушки у него никогда не служили, может, что задумал?
– Кажется, она знает, о чём говорит, – вмешалась Хельга.
– Подождём. Встретил он нас нормально. А уйти нам уже не дадут, должны мы ему. Твою, кстати, жизнь.
– Если бы мы пришили того парня в лесу, никто бы и не узнал. Не потому мы остаёмся. Надо прибиться к какому-то берегу.
– Надеюсь, вы понимаете, что делаете, – Коринн смирилась и замолчала.
7. Уроки жизни
– Ты звал меня?
Кареглазый военачальник тряхнул густой гривой волос и уверенно встал перед Хозяином, по привычке положа ладонь на рукоять меча. Господин трапезничал. Он занимался любимым делом постоянно, ублажая свою плоть неумеренной едой и возлияниями.
– Наши люди перекрыли все дороги, когда ты сообщил, что путь беглянок идёт через мои земли. Теперь Архелия у нас в руках. Скажи, ты узнал её? – вождь говорил тихо, словно устав от дневных забот, но горе тому, кто поверит в обманчивую гладь воды над омутом.
– По голосу, – вежливо склонил голову Исам. – Это она – дочь барона и невеста нашего врага.
– Бывшая невеста. Дурной характер девчонки – подарок для нас. Гордость, пыл юности и наивность, – не торопясь, перечислял старый политик. – Всё надо использовать, чтобы завладеть желаемым. Так ты говоришь, что у неё нет братьев и сестёр? Значит, ей безраздельно будут принадлежать земли отца.
– Владения барона намного беднее, чем у Клеппа.
– Однако он не побрезговал. Опять сумел опередить меня.
– Я сообщал в своих донесениях…
– Я помню. Садись. Мы обсудим ситуацию.
Исам присел на скамью, щедро покрытую шкурами. Перед ним поставили громоздкий кубок. Молодой воин точно знал, что Хозяин всё обдумал заранее, и не поддался на доверительный тон повелителя.
– Я послал тебя служить герцогу до тех пор, пока не настанет благоприятный момент и мы не свергнем проклятого скрягу и зазнайку. Ты смог стать первым среди лучших – я не ошибся в тебе. Оставалось совсем немного, чтобы реализовать мой план, так этому… – вождь выругался, – понадобилось жениться. Теперь вместо одной территории придётся побороться за другую.