Судьба амазонки
Шрифт:
– Душа? – Зигвард усмехнулся.
– Он – отец. И, кстати, его жизнь важна для нас. С согласия барона мы будем теперь управлять этой землёй. От его имени казнить и миловать, пока моё имя не станет главнее. Я думаю, что соседи – бароны будут в бешенстве, узнав, что мы перехватили лакомый кусочек у них из-под носа.
Герцог хитро улыбнулся. Его дерзкие небесно-голубые глаза, как всегда, излучали волю и ум. Зигвард довольно крякнул и уточнил:
– Так мы остаёмся?
– Тебе, правда, придётся вернуться домой.
– Нам необходимо их расположение, ты прав.
– Да, мне нужны хорошие, надёжные тылы, когда я попытаюсь объединить наши земли.
– А как же два княжества между ними? Придётся прибавить и их?
– Ты просто читаешь мои мысли.
– Грамоте не обучен. Идея и так понятна. Да, вряд ли они будут сидеть и ждать, когда ты их возьмёшь в кольцо.
– Поэтому ты и поедешь обратно. Контролируй события оттуда, а заодно начни подготовку к походу. Только осторожно… Наши планы, конечно, грандиозны, но помешать может любая мелочь.
– Про женитьбу ты уже забыл? Как здорово! Невесты нет – и слава богу. А если Архелия вернётся?
– Ну не для того же она убежала, чтобы вернуться и выйти за меня? Пока я здесь, дочь барона не возвратится. Кстати, надо послать Исама за ней. Пусть сделает так, чтобы она никогда не вернулась. Ты меня понимаешь?
– Понимаю и не одобряю. К счастью, найти её будет непросто.
– У этого парня собачий нюх. Он девчонку из-под земли достанет.
– Да, он талантлив. Хорошая смена мне, когда совсем состарюсь.
– Рано ты на покой собрался.
Зигвард замолчал и задумался.
– Жалко девушку. Я вижу, ты рад, что так сложилось.
– Ещё не до конца представляю, что может у нас получиться. Но, безусловно, рад, что я свободен в своих действиях.
– Я не знаю человека, способного тебе помешать.
– Такие долго не живут, – мрачно сострил Клепп. – Есть вещи, которые мешают гораздо сильнее интриг или войн. Там я чувствую себя как рыба в воде. Влюбиться по-настоящему, если честно, я боюсь. Когда перестаёшь холодно мыслить, рассчитывать и принимать решения. Было со мной такое затмение…
– Прости, Клепп, но ты уже не влюбишься. Шансов было предостаточно.
– Я не хочу.
– Разве можно приказать сердцу?
– Да, когда внутри только начинает разгораться. Перехватить и остановить чувство несложно.
– Бывает любовь как удар молнии. Сразу разобьёт оковы, которыми ты обвешался.
– Ты поэт?
– Нет, но со мною так и было.
– Ты не говорил со мною раньше про эту историю…
– Так повода не было. Ты настолько серьёзно жениться не собирался.
– И что с твоей страстью случилось?
– Ничего, перегорела. Правда,
Зигвард опустил голову, воскрешая былые переживания в памяти.
– Знаешь, если честно, сердце до сих пор болит, как вспомню. Удивляюсь, почему не умер, когда мы расстались.
– Кто был виноват?
– Я тогда был молодой: вспыльчивый, гордый, может, и не ласковый. Но любил, как… Готов был жизнь за неё отдать.
– А она?
– Предпочла другого. Мягкотелого, смазливого дурака. Хлеб растит, да и детей теперь тоже.
– И ты стерпел? А говоришь – жестокий. В бою разве только, с врагами…
– Раньше, по молодости, со всеми резкий был. А ведь женщины любят, чтобы их по шёрстке гладили.
– Кто же этого не любит? Различать надо, кто и зачем гладит. А прикладывать их всё равно надо, чтобы не распоясывались.
– Осторожно, а то некому будет второе княжество в наследство оставить.
Клепп легко сел на коня и резко развернул его на месте, чтобы видеть лицо собеседника.
– Да наследник-то у меня есть. И мне теперь неинтересно просто заиметь ребёнка. Пусть тогда уж будет он необыкновенным, от брака, освящённого самыми сильными богами. Вот это я понимаю, вот это – цель. Ребёнок, который родится от неземной любви…
Зигвард покачал головой:
– Замахнулся. Искать будешь – время потеряешь. Ты и так первый во всём, так не требуй от небес слишком многого. Умерь аппетит: не мальчишка уже! Вон и седина в волосах.
– А мне скучно жить без мечты!
Клепп заставил коня с места сорваться в галоп, и верный помощник невольно залюбовался грациозной, как у тигра, статью хозяина.
– Кто ищет страсти – находит пропасти, – услышал он тихий голос за спиной.
Берт возник ниоткуда. Зигвард вздрогнул от неожиданности и выругался:
– Ты, как смерть, подкрадываешься бесшумно и застаёшь врасплох. Слышал разговор?
– Бас герцога слышно и у нас дома, – юноша неопределённо махнул рукой в сторону родной земли.
– Когда-то он туда вернётся…
– Надолго свои земли не оставит.
– Мне, как всегда, присматривать за ними придётся. Буду управлять, пока меня не прикончат прихлебаи его сестры. Я им давно как кость в горле. А тебе, кстати, велено заняться душой барона. Он болен, и ему надо сказки твои послушать.
Фридберт обиделся:
– Ты никогда не хотел дослушать меня. Может, мои «сказки» и тебе помогли б.
– Ты ещё не знаешь жизни, мальчишка. Что ты можешь мне рассказать? Я на полях боёв принёс уже столько жертв своим богам, что они должны сделать меня бессмертным.
– Они не дадут тебе вечной жизни, потому что их нет. Они – выдумка. – Если бы герцог не покровительствовал тебе, не сносить бы тебе головы, щенок. Мои предки верили в этих богов. И наш род всегда был богатым и успешным.