Судьба амазонки
Шрифт:
– Сейчас у берёз сок вкусный, я попрошу у них немного. Так и отдохнём… – отрывочно мечтала Хельга, еле поспевая за нетерпеливой подругой.
Костёр уютно потрескивал в ночи, поедая заботливо подброшенные сухие ветви. Предусмотрительно обложенный камнями, он напоминал домашний очаг. Укрощённое пламя покорно грело подвешенный котелок. В нём вперемешку с зерном плавали различные листья, травы и даже мелко порубленная кора дуба. Шёл терпкий приятный аромат. Хельга сняла котелок и подсыпала в воду горсть засушенных
– Для силы и удачи, – пояснила девушка.
– Ты колдуешь? – удивилась Архелия.
– Нет, хотя так считали даже мои родные, – рассмеялась охотница. – Просто я очень люблю лес и всё, что с ним связано. Немного знаю травы, которые лечат. Баронесса кое-что мне подсказала. Вообще с ними вкуснее пить воду, но многие так могут «колдовать».
– А что же тогда смущало твоих родных?
– Я знаю травы, которые могут заставить человека любить или ненавидеть, могут вернуть силы или отобрать их у здорового человека.
– Неужели? Ты пользовалась своим знанием?
– Зачем? Меня никто не любил, да и я тоже. А врагов я встречала только на поле битвы, а там всё просто: либо я его, либо…
– А заставить любить того, кто не хочет, можно?
– На короткое время можно. Стоит ли? Значит, боги против союза, а я влезаю со своим снадобьем.
– Но можно? – Архелия не унималась.
– Я не пробовала, – Хельга явно злилась на себя, что проговорилась.
В этот момент налетевший ветер чуть не задул костёр. Под его напором могучий дуб, под чьей кроной нашли подруги временное пристанище, угрожающе зашумел. Охотница подняла глаза и испуганно поправилась:
– Один раз пробовала.
– Ты чего-то боишься? – заметила перемену дочь барона.
– Я соврала, он недоволен, – указала на дуб охотница. – Моё родное селение ведь расположено в лесу. Деревья наши братья. Они очень честные, лучше их не гневить.
– А Солнце?
– Бог, как у всех. Очень зоркий. Всевидящий.
– Ладно. Мы много лет вместе, а я ни разу о твоих богах не спрашивала. А я не знаю, какой мне важнее: мать одних уважала, а отец – других. Так чем всё закончилось? С напитком?
– Я дала его одной женщине. Нашей соседке. Она папе нравилась, да и мне тоже. Отец был робким человеком…
– Помогло?
– Я опоздала. Именно в этот день с отцом случилось несчастье, и он слёг. А может, потому судьба и сломалась, что я захотела её подправить, – Хельга грустно вздохнула.
– Не вини себя… Та женщина приходила к нему?
– Да, часто. Помогала ухаживать и по хозяйству. Но любила ли? Доброту легко спутать с чем-то большим, но отец был счастлив, что она рядом. Мне иногда казалось, что он рад своей болезни. Беда сблизила их.
– Жаль, что некоторые могут любить только из жалости. Рецепт зелья не забудь. Может, ещё попробуем.
– О чём ты думаешь? –
– Как дальше быть… Осядем в какой-нибудь деревне, выйдем замуж, будем растить сопливых и вечно грязных детишек, угождать мужу и его назойливой родне?
– Тогда зачем надо было уходить из дома?
– Шучу. Значит, надо наняться воевать. Мы только этим ремеслом и владеем.
– И охотиться, – притворно скромно добавила Хельга.
– Если хозяин попадётся вероломный – наплачемся, – вслух рассуждала Архелия. – Мы в безопасности, пока продвигаемся незаметно. Лес, твой друг, хранит нас. Однако мы скоро одичаем и уподобимся диким зверям. Хватит бояться каждого шороха. Надо идти к людям.
– Если мы пойдём воевать за деньги, тоже станем зверствовать, – возразила охотница.
Протянув руку, она приложила ладонь к котелку, желая проверить, поостыл он или нет.
– Раньше мы дрались за свою землю, народ, веру, себя, в конце концов. А сейчас ничего не осталось от прошлого. Надо учиться выживать по-новому. Путь наёмника давно известен, проверен.
– Наёмника-мужчины, – напомнила сомневающаяся подруга.
– Значит, пора нарушить правила. Хватит мне перечить! Так мы ничего не решим, – разозлилась дочь барона. – Давай поедим и спать.
Хельга вопросительно посмотрела на дуб, словно ждала от него подсказки, сняла с прута котелок, отхлебнула горячей похлёбки и протянула его Архи.
– Попробуй, вкусно. Смотри, уже луна взошла. Говорят, она покровительствует только женщинам. Может, попросить помощи у неё?
– Я никогда не обращалась к Луне, страшно! Мать говорила, добром её помощь не кончится…
– Сейчас самое время рискнуть.
Они устроились, завернувшись в плотные войлочные покрывала, натянув над головой просторные кожаные накидки-плащи. Насытившись, согревшись, можно было передохнуть. Девушки погрузились в сладкий безмятежный сон, надеясь на свет костра и бдительность верных лошадок. Архелии снились яркий солнечный день, прямая дорога, чуткий к желаниям хозяйки конь и ощущение полёта, которое даёт в сновидении только душа, не отягощённая коварством.
Ночь промелькнула незаметно. Так не хотелось расставаться со сладким наваждением, но приятную безмятежность огненными стрелами пронзали чьи-то слова:
– Вставай, вставай, – Хельга, как всегда, проснулась раньше и нетерпеливо толкала высокопоставленную подругу.
– Что случилось? Дай поспать.
– Привыкай к службе.
Архелия вяло приподнялась на локте и тряхнула головой. Остатки сна отлетели от неё, как капли утренней росы с волос. Охотница стояла во всеоружии. Лошадь, которую она держала за узду, тяжело дышала. Позади возвышался посторонний всадник. Незнакомец молчаливо восседал на гнедом жеребце и осуждающе смотрел на действия «девчонок».