Судьба астероида
Шрифт:
— Лазарини нигде нет. — Бранд беспомощно пожал плечами. — А ты здесь. Им нужен козел отпущения, пока они не найдут настоящих виновников. Ты попался им под руку.
Потрясенный Дженкинс вцепился в решетку.
— Но ты не сдавайся, — подбадривал Бранд жизнерадостным тоном. — Мистер Гаст нажмет на все педали, как только спадает напряжение.
— Да, мистер Дженкинс, — Гаст изобразил подобие улыбки, потянул Бранда за рукав и прошептал ему что-то.
— Можешь верить нам, Ники, — Бранд повернулся к Дженкинсу, лицо его было серьезным. — Как мы верим в тебя,
— Они уже сделали это.
— Вот видишь! — Бранд кивнул Гасту. — Ники в порядке. И он протянул через решетку жилистую руку. — Пока, Ники. Ты можешь доверять мистеру Гасту.
Дженкинс пытался сдержать дрожь.
— Ты не сделаешь мне одно одолжение? — в отчаянии прошептал он Бранду. — Попроси мисс Хардин навестить меня.
Джей Хардин никогда не была хищницей, какой считал ее Бранд. В этом мире циничного предательства она могла стать настоящим другом. Его сердце замерло от насмешливой ухмылки Бранда.
— Извини, Ники, — беспечно пробормотал великий ученый, — но твоя красотка ушла от нас сегодня утром. Он презрительно фыркнул. Наверное, уехала на Землю, как вся эта перепуганная свора.
У Дженкинса хватило сил только на слабый кивок.
Остаток бесконечного дня он прошагал взад-вперед по холодному стальному полу камеры, стараясь предугадать последствия этой войны для человечества, анализируя то, что ему удалось узнать. В камере не было окна, выходящего в город, но он наблюдал напряженные серые лица тюремных служащих. Они ничего не говорили, но он чувствовал их растерянность, растущее беспокойство и страх.
Однажды ему показалось, что он слышит злобный рев толпы, редкие команды, крики страха и боли. Он различал стрекочущий шум пулемета.
Вдруг тюрьма вздрогнула, стальные стены задребезжали, и воздух стал едким от пыли. В коридоре раздался грохот бегущих шагов, крики людей и выстрелы пистолетов. Сначала он подумал, что взрыв произошел под землей, что это саботаж с целью уничтожить искусственную атмосферу города. И в ожидании удушья он инстинктивно сделал глубокий вдох.
Но воздуха было достаточно, и настораживающая тишина воцарилась в тюрьме. Он посмотрел на считчик Гейгера, чудом оставленный тюремщиками на его руке. Он мигал зеленым, что означало нормальный уровень радиации. Значит, это не взрыв сити-ракеты.
Зябко поежившись, он вновь устало зашагал по камере. Ник ощущал, что жизнь вытекает из него, как кровь из раны. Через три — максимум пять дней, согласно приговору Ворринджера слепота и тошнота обессилят его.
Мысли Дженкинса перенеслись к незаконченному передатчику на отравленной Фридонии, к столь необходимым слиткам украденного кондюллоя в хранилище дяди. Ник пытался представить себе, как пламя войны утихнет под потоком могучего энергетического поля — и снова с горечью засмеялся.
— Дурак! — сказал он себе. — Как умирающий может изменить жизнь на всех планетах?
А нужен ли людям лучший мир?
Он сидел у грязной стальной стены и размышлял. Двадцать лет назад Мартин Бранд напрасно потратил силы на
— Зачем тогда все это? — бормотал Дженкинс.
Он понял, что произошло с дядей двадцать лет назад. Его обида на Мартина Бранда начала гаснуть. Если Бранд прошел через это, его нельзя обвинить ни в чем. Он стучал по стальному полу и ждал. На счет шестьдесят пять охранник-землянин нервно открыл дверь камеры и вопросительно уставился на Дженкинса.
— Мистер Дженкинс, — в голосе охранника звучало плохо скрытое замешательство. — Объявлено предварительное слушание вашего дела. Я должен сопроводить вас в здание суда, нужно спешить.
Стражник многозначительно посмотрел на узника.
— Должно быть, у вас есть друзья, сэр!
— Неужели? — Дженкинс недоуменно посмотрел на конвоира и взволнованно прошептал:
— Что происходит?
Оглядывая коридор с величайшей осторожностью, охранник притворился, что не слышал вопроса. Испуганный надзиратель выпустил их на улицу. Дженкинс огляделся.
— Пойдемте, — офицер слабо дернул его за рукав. — Судья Бенедикт ждет.
Дженкинс ускорил шаг. По дороге он пытался понять, что происходит, по разбитым оконным стеклам, по следам пулеметных пуль на металлических стенах. Он вздрогнул от внезапного скрежета и, повернувшись, увидел серый зрачок автоматической пушки ядерного танка. От ужаса у него остановилось дыхание.
Дженкинс увидел труп на мостовой и услышал хриплый крик. Ему показалось, что рука трупа в серой перчатке шахтера-астерита слабо шевельнулась. Он попытался крикнуть и жестом обратить внимание танка на лежавшего человека. Но танк не останавливался. Тяжелые металлические гусеницы переехали тело, что-то хрустнуло, лопнуло. Дженкинс отвернулся, почувствовав острый приступ тошноты.
— Пошли, — сказал сопровождающий.
Как в бреду, Ник последовал за охранником к боковому входу здания суда. Тяжело сглотнув, Дженкинс старался не оглядываться на расплющенное тело. Он снова спросил:
— Что же происходит?
— Восставшие астериты пытались захватить здание правительства, — кратко объяснил офицер. — Танки остановили их.
— А сити-война?
Пожав плечами, конвоир показал пропуск вооруженному охраннику у входа в здание суда. Охранник кивнул, и они быстро пошли по коридорам таким же пустым, как и улицы города.
— Вы знаете?..
— Никто ничего не знает, — угрюмо бросил офицер.
Комната судьи Бенедикта находилась за пустым залом заседаний. Румяный потный землянин сидел за массивным столом, не скрывая своего нетерпения. Дженкинс искал глазами дядю или Адама Гаста, но с удивлением обнаружил там Джей Хардин.