Судьба и воля

Седов Б. К.

P.S. Впрочем, ключа от входной двери у тебя все равно нет. Так что поправляй здоровье и жди меня. Лакировщик».

На лице Артема, несмотря на свербящую в голове жуткую боль, промелькнуло нечто похожее на улыбку, когда он прочитал последнее слово. Кадровый офицер ФСБ умышленно подписался своим институтским прозвищем. Мелочь, а вот ведь какая фишка! – все равно приятно.

Артем встал, прошел на кухню, достал из урчащего холодильника бутылку «Степана Разина», без малейших колебаний сбил пробку об край батарейного вентиля и с жадностью припал губами к горлышку. Ледяная терпкая влага приятно обожгла пересохший язык и успокоила горящее нутро. Глотая пиво и жмурясь от волной

нахлынувшего, впервые в жизни испытываемого «удовольствия» опохмелки, Артем вдруг вспомнил еще одну крылатую фразу насчет выпивки, на сей раз не имеющую к группе «Любэ» никакого отношения. Старинная русская поговорка гласила: «Не за то отец сына бранил, что пил, а за то, что опохмелялся». Вот же черт! А ведь так и до запоя не далеко! Ага, только войти в штопор сейчас не хватало, для полного счастья…

Однако по причине полного отсутствия опыта лечения «наутро» перечить рекомендациям сокурсника, знающего толк в этом деле, Артем не стал и осушил бутылку до дна. Выдохнул, поставил на подоконник, задумчиво взглянул на нагло примостившегося по ту сторону грязного окна, задравшего лапу и с увлечением вылизывающего свое главное достоинство тощего подвального котяру.

В следующую секунду в голове Артема тревожно зазвонил колокольчик.

Странное, не до конца осознанное пока беспокойство заставило Артема на мгновение уйти в себя и прислушаться к собственым ощущениям, в которых определенно что-то было не так. А затем – резко отвести руку за спину и торопливо провести ладонью вдоль брючного ремня.

Пистолета не было. Вот тебе и Лакировщик. Профи, так его и растак. Добился-таки своего! Получив категорический отказ отдать оружие, просто подождал, пока Артем уснет, и вытащил из-под рубашки засвеченный в кровавой разборке на проспекте Славы импортный ствол.

Ну и бес с ним. Как говорится в таких случаях, поздно пить «боржоми», когда… Ну, да все и так помнят.

Продолжая строго придерживаться инструкции офицера ФСБ, Артем набрал воды в стоящую на кухне чугунную ванну, сбросил с себя пропахшие потом шмотки и более чем указанные в рецепте полчаса принимал рекомендованные «доктором» восстановительные процедуры. Затем, поколебавшись, торопливо простирнул рубашку и носки, повесил их на протянутую над газовой плитой веревку, зажег все четыре конфорки и, натянув на голое тело джинсы, принялся за холодец с хреном, запивая кушанье оставшимся из-под маринованных огурцов рассолом…

Удивительно – но спустя примерно час ломовое похмелье действительно стало отступать, а вместе с частично вернувшимся здоровьем появилось и желание конкретных действий. Каких именно – Артем пока совершенно не представлял, но после трагических событий, случившихся накануне, было невыносимо сидеть в четырех стенах и ждать возвращения Лакина с новостями и идеями. Впрочем, что он – находящийся в розыске беглец – сейчас мог, кроме добровольной сдачи в руки родной милиции? Да и с этим, ввиду отсутствия ключа и телефона, имелись некоторые проблемы…

Справедливости ради стоит признать, что Артем так и не придумал ни одного действия, которое можно и нужно было бы осуществить прямо сейчас, без помощи Макса. Однако пялиться в бубнящий телевизор, давно не мытое окно или облупившийся потолок, сознавая, что сгорел дотла родительский дом, погибшие отец и сестренка, что тяжело ранена Анюта и перенесла сильнейший шок мама, а подонки безнаказанно разгуливают на свободе и наслаждаются беззаботной жизнью, мягко говоря, не очень хотелось. В конце концов объятый душевными терзаниями Артем не нашел для себя ничего более интересного, чем вдумчиво осмотреть крохотное обиталище дореволюционного дворника.

…Потайная железная дверца

с мощными запорами, за которой открылась ведущая куда-то вниз каменная лестница, обнаружилась за висящим на стене объеденным молью гобеленом эпохи советской индустриализации. Артем обнаружил ее случайно, когда его ладонь, которой он хотел согнать с лица пышнотелой грудастой колхозницы особенно жирного таракана, неожиданно провалилась в прячущуюся за гобеленом нишу. Повинуясь мгновенно вспыхнувшему любопытству, Артем снял с вбитых в стену толстых гвоздей несколько боковых петелек и увидел за вытканной картиной выкрашенную черной краской железную дверь с похожими на запоры корабельных переборок массивными замками.

Обнаружив потайную дверь, о которой Лакин не обмолвился словом, Артем смог по достоинству оценить преимущества этой, на треть находящейся ниже уровня асфальта, пыльной летом и сырой во все остальное время года, квартиры. Для тайных встреч с агентурой каморка папы Карло подходила значительно лучше, чем любая обычная квартира. При необходимости в любой момент стукач и эфэсбэшник могли попасть в нее и выйти совершенно не замеченными. Похоже, в большом и пестром оркестре под названием «Питерское УФСБ» бывший сокурсник Артема играл далеко не последнюю скрипку! Необходимость регулярных встреч с осведомителями прямо указывала на то, что Макс занимался оперативной работой. Что ж, в создавшейся обстановке это было скорее плюсом, чем минусом. Не у каждого, да что там – даже не у каждого тысячного жителя северной столицы есть среди знакомых реальный «боец невидимого фронта».

«Хорошо иметь домик в деревне», – непроизвольно промелькнула в голове у Артема, открывающего заботливо смазанные запоры, известная фраза из телевизионной рекламы.

«Хорошо, когда есть кто-то, кто может прийти на помощь в трудную минуту»…

Дверь подалась почти без скрипа. А на стене, уже с той стороны, обнаружился висящий на вбитом гвоздике крохотный желтый фонарик китайского производства. Ну, прямо сервис на грани фантастики.

Охваченный любопытством, Артем уже твердо решил исследовать подземелье и дойти по нему до запасного выхода. Но тут вдруг выяснилось, что батарейка в фонарике совсем села и тусклый свет лампочки больше напоминает огонек тлеющей в темноте сигареты. От путешествия по подземным лабиринтам пришлось отказаться. Как минимум до возвращения Макса.

Направляясь обратно в кладовку, Артем заметил, что с внешней стороны дверь имела ручку, а в прорезь вмонтированного замка был вставлен внушительных размеров ключ. Все в лучших традициях старых фильмов о коварных заграничных шпионах и вынужденных постоянно скрываться от царской охранки революционеров-подпольщиков. Кто знает, может именно в этом тараканьем логове сто лет назад молодой Ильич проводил свои тайные антирежимные сходки? А после наступления диктатуры пролетариата в отдельно взятой стране конспиративная квартира, на которую так никогда и не выписывали стандартный ордер, автоматически перешла в наследство НКВД и далее своих хозяев уже не меняла? Как бы там ни было, но находка оказалась весьма любопытной и давала пищу для размышлений…

Не став снова маскировать дверь гобеленом, Артем запер ее поворотом рычага и вернулся на кухню, где вовсю мерцала голубыми языками пламени газовая плита. Развешанные на веревке под потолком рубашка и носки уже наверняка высохли. Пора снимать…

Взгляд Артема чисто случайно скользнул по занавешенному тюлем окну, но этого оказалось достаточно, чтобы заметить Макса, торопливо вынырнувшего из арки, ведущей в двор-колодец со стороны набережной Фонтанки.

Вот и Лакировщик. Обещался только к вечеру. Может, какие-то срочные новости?