Судьба
Шрифт:
Возле нее стоял человек, лицо которого было скрыто в тени капюшона. Лара протянула ему ребенка, и тут изображение сдвинулось. Ика теперь не была частью Лары, она как бы парила в воздухе.
— Поторопись, дядя, — услышала она шепот Лары. — Наемники царя ищут меня по всему острову. Если меня поймают, то вместе с ребенком отправят умирать на бычью арену.
Человек осторожно взял сверток.
— Лара, это безумие. У меня восемь сыновей, и у них нет матери. Девочка будет только обузой.
— Это не
Человек нахмурился.
— И ты хочешь, чтобы я никогда не говорил ей об этом. А что ей сказать про родителей?
— Вот, дай ей печать, будто это знак ее отца. Скажи, что он был сильным и великим и что мать ее любила до самой смерти.
Он покачал головой.
— Тебе не следует вмешиваться в Пророчество и изменять то, что предназначено Судьбой. Судьба обязательно позовет ее. Ты хочешь, чтобы она встретила будущее неподготовленной?
— Нет! — вырвалось у Лары. — Я всегда буду с ней. Где бы она ни оказалась, дух мой всегда будет рядом с ней.
— Лара!..
— Иди, — сказала она поспешно. — Уходи быстрее, пока нас не обнаружила царская охрана.
Человек повернулся, и неожиданно Ика стала удаляться от Лары. Она пыталась остаться на пляже, но ее уносило в туман. Она узнала хмурое лицо, наклонившееся над ней. Это был Шабар.
Испуганная, она тянулась к Ларе, желая остаться с ней навсегда. Но тут к женщине подошли вооруженные люди и увели ее.
«Мама», — хотела она крикнуть, но смогла издать только плач грудного ребенка.
— Дори! — видение исчезло, и перед ней возникло лицо Тузы. — Дори, в чем дело?
— Мама, — пробормотала она, обретая дар речи. — Моя мать Лара.
Даже будучи очень взволнованной, Ика поняла, что Туза страшно удивлен.
— Тебе все она сказала? — задал он странный вопрос. — А что она еще тебе говорила?
Ика покачала головой.
— Пойдем, — сказал Туза, взяв ее за руку, — ты должна кое с кем поговорить.
Она подалась назад, обеспокоенная такой поспешностью.
— Зачем, Туза?
— Лара была Прорицательницей. Если ты видишь ее в своих видениях, ты должна все рассказать главной жрице.
«Иди к Наоре, — вспомнила она совет Пасифаи. — Главная жрица поможет тебе бежать с острова».
Кивнув, она последовала за ним. Если кто и может спасти Язона, то это Наора. Наконец-то Ика найдет поддержку.
Наора услышала шум возле дверей и вышла из комнаты. Как она и ожидала, там стояла бычья танцовщица с этим молодым плясуном, Тузой.
— Хорошо, Туза, — сказала она, не пожалев для него улыбки. — Но теперь ты должен нас оставить.
Пока тот обижался, Наора разглядывала девушку. Те же темные волосы, нежная кожа. Должно быть, похоть ослепила Миноса, если он ничего не заметил и не заподозрил.
— Мне нужна твоя помощь, — просто объявила Ика.
— Хорошо, дорогая, — ответила Наора, провожая ее в комнату и закрывая дверь перед Тузой. — А нам нужна твоя.
Язон сидел в клетке вместе с Дамосом и боролся с нахлынувшими на него воспоминаниями, боролся с правдой.
«Не Дори, — кричал внутренний голос, — но Ика».
Но по мере того, как все вставало на свои места, он все больше убеждался: она совершила предательство. Он должен был помнить, что женщины используют свое тело, чтобы похитить душу мужчин. Разве не этому учил пример его матери?
Поморщившись от боли, он вновь пережил тот момент, когда он посмотрел на Ику, стоявшую рядом с Миносом; как только их взгляды пересеклись, она отвернулась, не желая смотреть на него.
Боль сжала его сердце: в тот момент Ика посмотрела на Миноса и улыбнулась ему.
— Разве ты не помнишь? — побуждал его к воспоминаниям Дамос. — Там, на утесах Мессалоны, ты назвал ее предателем.
О да, теперь он хорошо помнил Ику, предавшую Дафну критским морякам. Дамос прав, обвиняя ее в предательстве. С самой первой встречи с ним она служила Миносу.
Однако даже сейчас Язон поймал себя на мысли, что хочет доказать ее невиновность.
— Но если она задумывала предательство, зачем же она оставалась со мной, лечила меня? Почему сразу не сдать меня царским воинам?
Дамос пожал плечами.
— У этих критян сильные плотские влечения. Ике хотелось завладеть тобой. И вот ей подвернулась возможность получить удовольствие. Но даже в похоти своей она не забывала о царе. И теперь не забудет, поскольку ты единственный свидетель убийства твоего отца.
— Ты как-то сказал, что любил Ику как сына... то есть как дочь.
— Она обманула тебя, мальчик, — мрачно добавил Дамос. — Обманула нас обоих, зная, что мы попадем в руки Миносу.
Язон поднялся и принялся расхаживать по клетке. Его друг прав, так почему же он хочет спорить с ним? Как бы он ни протестовал, факты против нее. Если Ика невиновна, почему она лгала ему?
Послышался шум, и Язон подошел к прутьям, чтобы посмотреть на нового пленника, которого вели солдаты. Это была женщина.
Она удивилась, увидев его здесь; он удивился не менее.
— Язон! — крикнула Дафна, принуждая стражников остановиться.
Он смотрел на женщину, столь желанную в его снах, и удивился, почему он не испытывает никаких чувств наяву. Наверное, потому, что он не находит ни нежности в ее глазах, ни теплоты. Но ведь, должно быть, она сильно напугана.
— Возможно ли это? — проговорила Дафна задыхающимся шепотом. — Ика сказала мне, что ты умер.