Судьба
Шрифт:
— Оставайся на месте, — приказала Наора, величественно подняв руку.
— Я привел ее к тебе не для этого, — возразил Туза. — Ты обещала позаботиться о ней, пока не вернется мой покровитель.
— Все мы должны склониться перед волеизъявлением богини. Доверься Матери Земле. Она знает, как поступить.
— Вы ведь не можете отправить Дори в лабиринт? — взглянув на железную дверь, он понял, что именно это они и собирались сделать. Они привели Дедала, чтобы он указал им обратную дорогу. — Подумай хорошенько, — обратился он
Дедал беспокойно потирал руки, на его бровях выступил пот.
— Он все равно меня убьет, если узнает об изъянах в моем творении. Оказалось, что ворота недостаточно укреплены, и во время значительного землетрясения из-за них может разрушиться весь дворец. Эти люди помогут мне и сыну бежать.
— На обещания они не скупятся, — горько сказал Туза, — только не торопятся их выполнять.
Наора критически осмотрела Тузу, словно принимая решение. Другие нервно вздыхали. Туза понял — он стал угрозой для этих людей, и им нужно от него избавиться.
Бросив быстрый взгляд на Дори, он решил не рисковать. Ему лучше убежать.
Наора закричала ему вслед:
— Остановите его, он не должен дойти до царя!
Туза услышал топот преследующих его людей, но жрицы, да еще в их платьях, не могли соревноваться в скорости с тренированным атлетом. Нужно привести подмогу, — подумал он отчаянно. — Я должен немедленно найти Минотавра».
В палаты Миноса неожиданно вошла Пасифая и застала его за переодеванием. Даже теперь, когда его молодость миновала, тело его было прекрасно. При виде его сильных, стройных форм, прикрытых только кожаной юбкой, по ее жилам пробежал жар желания. Но она заставила себя сосредоточиться.
— Зачем ты здесь? — спросил он ее сурово. — У тебя свои комнаты в Кноссе.
Она собралась с духом и произнесла.
— Мои жрицы сообщили мне, что ты насмехаешься над священным ритуалом. Они говорят, что завтра ты опять собираешься совершить святотатство.
Царь пожал плечами, поправив кожаный ободок на шее.
— Что ты задумал? — спросила она, пересекая комнату. Встав возле него, Пасифая обратила внимание, что он надел кожаную юбку бычьего танцора. — Зачем ты так оделся?
В его взгляде царица поймала тайную озабоченность.
— Не твое дело. Что хочу, то и делаю. Я царь.
— А я — царица! — Она постаралась приобрести подобающую осанку. — Это моя страна, мои люди. Я не хочу, чтобы ты играл с ними в свои грязные игры.
Минос расхохотался.
— Поздно. Ты давно уже отдала власть мне и не сможешь теперь помешать.
— Ты недооцениваешь меня.
Царь изучающе посмотрел на нее, затем улыбнулся.
— Ну что ты? — спросил он нежно, поглаживая ее по шее. — Разве не будет лучше, если ты подчинишься мне и позволишь взять на себя тяжелый груз твоих обязанностей?
Услышав такое нежное обращение, Пасифая подалась к нему всем телом. Давно он уже не
— Доверься мне, любовь моя, — прошептал он ей на ухо, — вот мои руки, вот мой сладкий поцелуй.
Языком он коснулся мочки ее уха и провел извилистый след в ушной раковине, пробуждая в ней дремавшую страсть. Сердце царицы затрепетало, она вновь почувствовала себя молодой девушкой, полной надежд и мечтаний. Не просто так он держит ее в своих объятиях, целует ее, пытается разжечь желание — он любит ее.
Минос повернул ее к себе и поцеловал в губы. Пасифая задрожала от счастья и вознесла слова благодарности богине. Вот о чем она всегда мечтала: вновь вернуть в свои объятия Миноса. На этот раз она доставит мужу такое удовольствие, что ему не захочется покидать ее.
И она потянулась к нему, чтобы обнять.
Но Минос внезапно отодвинулся и придал своему лицу холодное выражение.
— Дорогая жена! — сказал он, презрительно усмехнувшись над ее протянутыми руками. — Помни, я всегда отдаю тебе должное.
Дрожащая и не смеющая вздохнуть, Пасифая опустошенно смотрела вслед уходящему мужу.
Ариадна остановилась перед воротами тюрьмы; ее сердце замирало от страха. Никогда еще она не осмеливалась на такой поступок. Если отец узнает... но нет, ей лучше как можно быстрее убраться с острова.
Стараясь не смотреть на клетки, она подошла к охранникам. Она держалась гордо и величаво, как когда-то ее мать.
— Эй вы, там! — позвала она, понизив голос. — Я пришла по поручению царя.
Охранники участвовали в праздничных церемониях в Кноссе и узнали ее.
— Царевна Ариадна! — сказал один из них, ударив себя кулаком в грудь. — Мы в вашем распоряжении.
— Я — царица Ариадна, и я пришла забрать одного заключенного. Он грек, попавший сюда по ошибке.
Охранники обменялись тревожными взглядами.
— Мы не знали...
— Проводите меня к нему немедленно! — прервала она, не желая тратить время на Выслушивание их оправданий. Проходя мимо клеток, царевна становилась все более взволнованной. — Должно быть больше пленников. Где остальные?
— Царь приказал отвести их в лабиринт, — охранники удивились ее неведению.
Трудно скрыть волнение, особенно когда нигде не видно Тезея. Как же она теперь убежит с острова?
Наконец воины остановились возле одной из клеток. К ее решетке подошел какой-то старик, но Ариадна не обратила на него внимания, а посмотрела на человека за ним. Судя по его росту и по светлым волосам, он тоже грек и охранники, несомненно, имели в виду его.
Он подошел ближе.
— Поклонись дочери Миноса, — сказал охранник. — Неужели все греки так слепы, что не замечают присутствия царицы-богини?