Судьба
Шрифт:
– Щас укольчик поставлю легче будет. –
Дядя по указанию Николая, расстегнул рукав куртки сотрудника СИЗО на Трейдере, синяя, пятнистая форма была на всех участниках группы. Закатил рукав выше локтя, и Николай, затянув жгут на руке, поставил укол в вену. Когда жгут убрали, Трейдер почувствовал, как его конечности сперва онемели, а потом по ним прошла волна теплоты. На голову накатила лёгкая истома, стало приятно легко, во рту немного пересохло и Трейдер, облизав свои губы, закатил глаза от удовольствия. Боль исчезла, исчезли тревоги, тело потеряло вес и порхало, наслаждаясь блаженством, горячими волнами, проходящими через весь организм.
–
Воздействие препарата, который вколол Николай Трейдеру, перешло на новый уровень. Приятная теплота и воздушность во всём теле никуда не делась, но голова стала намного яснее, пропал лёгкий шум в ушах, слух возвращался. Вдруг, неожиданно, Трейдер осознал, что он всё прекрасно понимает, причём намного лучше, чем до укола, появилось столько отличных идей, что хотелось немедленно приступить к их исполнению. Он выпрямился и присел, спина и шея совершенно не болели, более того он их не чувствовал, превратившись в бестелесное, порхающее, вдобавок ко всему невероятно сильное, богоподобное существо.
Рядом Николай делал укол в руку Жаре, которого за плечи прижимал к крыше Дядя.
– Трейдер посиди пока, не вставай! – вводя жидкость из шприца в вену Жаре, громко сказал Николай, при этом его голос Трейдеру показался невероятно красивым, бархатистым и успокаивающим.
Всё вокруг приобрело новые краски, стало ярким, бесподобно прекрасным.
— Это наркотик Трейдер, сейчас у вас с Жарой начнётся движуха[4], я вынужден вам его вколоть, так как иначе вы не сможете идти. У Жары вывих левой стопы и вполне возможно трещина в правом большом пальце. У тебя сотрясение головы плюс ты отбил несколько позвонков на шее, это очень серьёзно. Но нам нужно двигаться дальше, а тащить вас на себе, будет не продуктивно, да и опасно. – продолжил Николай.
– Как красиво вокруг. – неожиданно сказал Трейдер и его голос показался ему волшебным, сказочным, словно глас Зевса с небес.
— Вот и я про тоже. – согласился Николай, и улыбнулся;
– Пойдёте за нами с Дядей. Вперёд не вырываться, как бы не хотелось. Ты слышишь меня Трейдер!?
–
Он кивнул в знак согласия и встал на ноги, проигнорировав слова Николая немного посидеть, почувствовав, что его мышцы как никогда в тонусе, и если он сейчас прыгнет, то легко сможет запрыгнуть на крышу административного корпуса, или вообще его перепрыгнуть. Рядом оживал Жара, сидя он смотрел на свои разутые ноги и смеялся.
– Коля, где же ты прятал такое чудо? – произнёс он и стал обувать свои снятые Дядей берцы.
Жара раз в день принимал какой-то препарат, от которого он засыпал на долгие четыре часа сладкого и крепкого сна, это помогало не достичь стадии ломки, поддерживать ясность ума, подвижность тела и суставов. Сейчас ему дали препарат другого уровня, чистейший, лучший кайф, который ему когда-либо доводилось пробовать. Организм Жары, привыкший к наркотическому опьянению, быстро перепрыгнул стадию райского наслаждения, в которой Трейдер до сих пор прибывал, перейдя на мгновение во вторую, где ощущаешь себя богом, и как только его берцы оказались на ногах, ворвался в третью стадию. Именно так должен ощущать себя нормальный, здоровый человек, когда ничего не болит, не беспокоит, не хочется пить или есть, голова ясная, мозг быстро работает, а тело полно сил и энергии.
– Ну чё, двигаем! – Жара стал гиперактивным.
– Так! Жара ты слышал, что я сказал!? – строго спросил Николай.
–
– Подожди, сейчас Трейдер немного оклемается и тогда начнём движение дальше.
– спокойно сказал Николай.
Дядя, встав на коленки на краю крыши КПП, стал свистеть в мешке, призывая животных к себе. Рядом с ним стоял Николай и внимательно осматривал мешок, показав рукой прямо он сказал:
– Вон, те железные ящики видишь? – спросил он Дядю.
Трейдер, облизывая почему-то онемевшие губы, от того казавшиеся пересохшими, подошёл к Николаю с Дядей, слушая их разговор, наполненный их красивыми голосами и явно нужной информацией.
– Да, вижу. – серьёзно ответил Дядя.
– Они смотрю закрытые, в них может находиться оружие полицейского конвоя, а ключ должен быть у их кинолога, только вот где он? – говорил Николай;
– В мешке всегда остаётся их кинолог с собакой, тут же и наша собачка должна быть, как раз под нами привязанная, но собак нет, наших нет, полицейского кинолога нет. Где же они могут быть? –
Дядя показал куда-то пальцем, Трейдер присмотрелся и увидел в углу одноэтажного здания, что находилось напротив КПП в мешке, белеющие кости с клочками шерсти.
— Это похоже на то, что осталось от собачки? Нет?
– спросил Дядя.
– Похоже. – задумчиво ответил Николай.
К ним подошёл Жара, он был собран, его лицо показательно серьёзным, в руках у него была его любимая «приспособа» как он её называл, с помощью которой он усыплял животных, прежде чем выставлять их хаты. Изделие было не хитрым, длинная хромированная, металлическая трубка от медицинского штатива, внутри неё гибкая прозрачная силиконовая трубка от капельницы, все это соединено на одном конце иглой для инъекции, с другой стороны резиновой грушей, куда заливался яд. Применение, тоже ожидалось бесхитростным, один человек глушит животное электрошокером, другой пока оно в отключке тыкает длинной металлической трубкой, на конце которой намертво приклеена толстая игла с подсоединённой силиконовой трубкой, животное в мягкие мышечные ткани. Когда игла находится в теле жертвы, второй рукой надавливает грушу, впрыскивая таким способом в животное столько яда, что вполне хватает убить не одну такую тварь.
Жара находился в возбуждённом состоянии, видно было, что он желает броситься в бой. Николай внимательно посмотрел сперва на него, затем на Трейдера;
– Блять, по-моему, вы меня ни хера не слышите! Жара, дай сюда копьё! —жестко сказал Николай и протянул руку (копьём он называл приблуду с ядом);
– Я же ясно сказал, вы сейчас не совсем адекватны оба, поэтому держаться позади нас с Дядей, мы сами всё сделаем. Дай сюда! Не дай бог кого сейчас случайно уколешь, эта игла побывала в десятках животных, на ней заразы больше, чем на чахоточном! – последнее Николай выкрикнул.
Жара слыл любителем поспорить по любому поводу иногда даже агрессивно, подтверждая свою правоту или мнение, но в этот раз он промолчал и медленно, с улыбкой до ушей, отдал копьё Николаю.
Дядя лёг на живот и высунувшись чуть ли не на половину стал разглядывать мешок под собой.
– Останки второй собачки нашёл, она походу привязана была, там её и приговорили. Справа открыта дверь —кряхтя сказал Дядя, и тут же крикнул, в пустоту мешка;
– Кто не спрятался, я не виноват! –