Судьба
Шрифт:
качался я.
И, боем яростно дыша,
шаталась птица —
на крылах —
моя.
Но нет патронов у меня,
и пулемет умолк.
И вдруг — не я,
а мозг —
схватил
с кружащей высоты
две обнаженных пятерни.
что я живу,
что бездна надо мной,
что жить могу,
я видел руки —
и войну.
Я видел родину мою.
И врезался винт
моего истребителя
смерти в плечо,
алюминий кроша.
Руки,
опять эти руки
давят глаза.
Красные когти,
как факелы в пламени,
торчат из мотора
в моих зрачках…
Стояла кровать
у большого неба…
Сядь тихонько
в траву у подушки.
Мир, взъерошенный
войнами, бойнями,
мир, заляпанный
кровью по пояс.
Только взор мой
да ты,
да вселенная
трав и растений
встанет молча,
склоняя колени
пред защитником
русской земли.
И сквозь раны
почувствуем сердце его —
любовь, как сдвинутое
небо,
к нам приближает пламень
звезд.
БИБЛИОТЕКА ИМЕНИ ЛЕНИНА.
СТАРОЕ ЗДАНИЕ
Век девятнадцатый
на каменном фасаде
запечатлел изящество души,
застенчивой улыбкой осветив
цветов неувядающий изгиб,
колонн граненые черты
и лавров мраморных листы;
весь дом стоит —
на вздыбленном холме.
Глядите, люди, —
девка пред солдатом
средь бела дня,
насмешек не стыдясь,
стоит в тени розовых акаций
и стриженую голову его
все гладит, гладит
легкою рукою…
ВОКЗАЛ
Мешки, отсвечивая ткацкою основой,
наполненные девичьим приданым,
накопленным на торфоразработках,
лежат, как идолы
у мраморных скамеек,
чуть приоткрыв оранжевые рты,
на скамьях тихо, рядом,
одетые в стеженые пальтушки,
мордовки юные сидят…
И солдат
в ожидании своего эшелона
какую-то до слез знакомую мелодию,
прижав баян к груди,
выводит медленно в тиши.
И сидит, как каменная баба
посреди заката на холме,
большелицая,
прямоспинная,
с балалайкой в каменной руке
средних лет мордовка на мешке.
И, следя глазами за баяном,
шевелит губами в такт она.
Под рукою тоненькие струны
вторят
вдохновению солдата…
ЗАКОНЧЕН ДЕНЬ РАБОТ
Мой умный друг —
железный экскаватор —
чуть-чуть устал,
для моря расчищая дно, —
он шею вытянул
к багряному закату
и, челюсти раскрыв, зевнул…
И паклей вытер кулаки
и зашагал домой
через пески.
И словно ломоть сочной дыни,
повисла желтая луна
над экскаватором в пустыне.
РАЗГОВОР С ДЕРЕВЬЯМИ
Посвящается И.В. Мичурину
Деревья гневные
вокруг меня стояли,
а я, привстав