Судныи? день
Шрифт:
Один ряд белых зданий выстроился вдоль скалистого края, недалеко от воды. Через середину деревни проходила асфальтированная дорога, которая на окраине развивалась. Одна дорога вела к огромному поместью, похожему на мое на материке. Другая вела к деревенским домам, разбросанным по лесу. По склонам холмов текли ручьи. Деревья были пышными и полными. Благородные олени гуляли на свободе, ничего не боясь. Птицы перекликались друг с другом с ветки на ветку. Старики сидели на зеленой лужайке перед белыми зданиями, пили и смеялись беззаботно. Люди ехали на велосипедах по узкой
Здесь были машины, в основном Land Rover, для местных дорог. В остальном здесь не было ничего современного. Я нанял одного из тех стариков, что сидели на лужайке, чтобы он отвез меня к белой церкви с красной крышей. Легче было соврать, что я ищу прощения, чем сказать правду о своих грехах. Когда мы подъехали к зданию, я понял, почему он так странно на меня смотрел. Некогда белая каменная поверхность была испещрена темными полосами, на которых проливной дождь оставил свои отпечатки. Трава была неухоженной, заросшей высокими сорняками и мертвыми кустами мангольда. Засохшие ветви деревьев оплакивали потерю жизни, которую когда-то вело это здание. Здесь давно никого не было.
Я прошел остаток узкой дороги, пока не нашел забор с тремя деревянными перилами и гравийную дорогу. Я перепрыгнул через металлические ворота и прошел еще полмили до небольшого коттеджа с кедровым сайдингом и А-образной крышей. Ряд высоких окон выходил на холмы позади него. С одной стороны был сад, обнесенный каменной стеной, с небольшим столом и стульями. С другой стороны была река.
Каждый хруст гравия под ногами звучал как лавина грязи и камней. Воздух был электрическим на моей коже. Я чувствовал каждую чертову вещь в гиперсознании. Мое горло было сжато.
Моя рука была тяжелой, когда я поднял ее, чтобы постучать в двойные стеклянные двери. Мое сердце замерло, когда одна из них распахнулась.
Это было оно.
Миниатюрная женщина с клубнично-светлыми волосами, заплетенными в косу, поспешила наружу, закрыв за собой дверь.
— Чем могу помочь, сэр? — ее акцент был тяжелым, как у миссис Мактавиш. Она была одета в светло-желтое платье, спускавшееся ниже колен.
Она была моложе, чем я себе представлял, около тридцати, может быть, около сорока, и примерно на фут ниже меня. Простая красотка. Неудивительно, что Уинстон еще не убил ее. Вероятно, он планировал ее трахнуть, если уже не сделал этого.
— Я ищу мальчика. Около двенадцати лет с поразительными голубыми глазами, если мне правильно сказали.
Ее тело напряглось.
— Боюсь, вы ошиблись местом.
Я мрачно усмехнулся.
— Уверяю вас, это не так.
— Вам нужно уйти.
— Слушайте очень внимательно то, что я собираюсь сказать, — я подошел к ней ближе, прижав ее спиной к двери. — Я ищу своего сына. Мне сказали, что здесь его можно найти, — я посмотрел через ее плечо на стеклянные двери, затем снова на ее глаза. — Итак, либо Уинстон солгал мне, либо вы лжете мне, — мой голос был спокойным,
Ее грудь вздымалась и опадала от быстрого дыхания, но она стояла на своем. Мне это понравилось. Мне понравилось, что у человека, присматривающего за моим сыном, хватило смелости противостоять мне, чтобы обеспечить его безопасность.
— Король…
— Вы больше не работаете на короля.
Дверь открылась позади нее, заставив ее попятиться назад. В проем шагнул молодой парень, и я был поражен. На один-единственный, испытанный момент я испугался. Я никогда ничего не боялся так, как боялся подвести его. При виде его у меня сжалось горло. Сердце ударилось о грудную клетку. С раздвинутыми губами и пересохшим ртом я рассматривал его — загорелую кожу, полные губы, льдисто-голубые глаза и сильные скулы.
— Мэм, все в порядке? — спросил он, и в этот момент я был горд.
Так чертовски гордился этим мальчиком, который в свои двенадцать лет имел инстинкт защитить женщину, которая заботилась о нем.
Она повернулась к нему и улыбнулась.
— Да, Киаран. Все в порядке.
Я также гордился этим, тем, что она не проявила страха.
— Киаран, — повторил я медленно, оценивая, как это звучит. Киаран. Сильный. Благородный.
Женщина кивнула, ее глаза все еще были полны осторожности.
— С, а не К. Это значит…
— Маленький темный, — или, более буквально, черный. Я был серым, а он — черным. Это было похоже на проклятие, и я ненавидел Сэди за то, что она отметила его этой темнотой, прежде чем у него появился шанс стать кем-то другим, кем-то большим.
Она коротко изучила меня, затем посмотрела на него. Для невидящего глаза выражение ее лица ничего не выдавало. Ее мысли были ее собственными. Но я знал, что она делает. Она сравнивала его со мной.
Она подняла на меня глаза.
— Заходите в дом.
Она старалась казаться спокойной, но я услышал в ее тоне неприкрытые эмоции. Она волновалась. Я видел это в ее глазах. Она была его опекуном, его другом, его матерью в течение двенадцати лет. А потом появился я, и она понятия не имела, зачем я здесь и чего от меня ожидать.
Внутри коттедж был большим, открытым и гостеприимным. Огромное кресло и светло-коричневый диван стояли по бокам большого каменного камина. В открытой кухне на круглом столе для завтрака были разбросаны книги. Вокруг пахло свежеиспеченным хлебом к чаю, который лежал на кухонном столе.
Это был его дом. Мой сын вырос здесь. Я впитывал все это, внезапно забеспокоившись, что никакие земли, лошади или модные вещи не сравнятся с уютом настоящего дома.
Могу ли я сделать свой дом домом?
Для него — да.
Киаран сел в кресло.
— Ее Величество знает, что Вы здесь?
— Как, по-твоему, я нашел тебя? — я указал на одну сторону дивана. — Можно?
Женщина кивнула, затем села на противоположную сторону.
— Откуда вы знаете королеву? — спросил он.