Судныи? день

Фостер Дилейни

Мы оба наблюдали за Киараном, который держал одну руку на шее пони, а другой счищал грязь и шерсть с ее груди и живота. Его движения были грациозными и уверенными. Его губы шевелились, давая нам понять, что он говорит с ней, но он был слишком далеко, чтобы мы могли услышать.

— Мой отец был таким же.

Она повернула голову, вывернув шею, чтобы посмотреть на меня.

— Миссис Мактавиш рассказала мне о ваших родителях. Мне очень жаль.

— Не стоит. Единственные дети, которые заслуживают извинений за своих родителей, это те, у кого они были плохие. Мои были самыми лучшими, — мое внимание

на мгновение переключилось на нее, а затем вернулось к моему сыну.

— Она его мать, не так ли? — она все еще смотрела на меня. Я почувствовал созерцание в ее взгляде. — Королева.

Разговор был искусством, которым я овладел. Большинство людей изображали свои эмоции в выражении лица. Их лица выдавали больше, чем слова. Я показывал людям только то, что хотел, чтобы они видели, говорил только то, что хотел, чтобы они слышали.

— Я всегда чувствовала, что в ее визитах есть нечто большее, чем моральные обязательства, — она давила. Я не сдвинулся с места. — Она любит его, — добавила она, как будто это могло заставить меня дать ей ответ, который я не собирался давать. — Это было мило с вашей стороны, что вы позволили ей навестить его сегодня утром, — короткая пауза. — Независимо от того, что между вами произошло.

Лед наполнил мои вены. Я повернул голову к Исле.

— Здесь? Сэди была здесь? — сегодня утром. Мой самолет приземлился в семь. Миссис Мактавиш не упомянула об этом, когда я позвонил, чтобы узнать, как дела. До аэропорта было два часа езды, что означало, что она только что уехала, когда я вернулся домой. Люди, отвечавшие за ее розыск, были официально уволены, что позволяло им легко отделаться. Если бы она сделала что-нибудь с моим сыном, они были бы мертвы.

Глаза Ислы встретились с моими, и я наблюдал, как она пытается придумать, что сказать дальше. Ее губы разошлись, затем сомкнулись. Ее лицо побледнело. Она прочистила горло.

— Да, сэр. Она пробыла здесь недолго. Миссис Мактавиш все время была с ними.

Гнев хлынул в мою кровь вместе с обещанием насилия. Какую бы игру ни затеяла Сэди, она лучше знала, что не стоит затевать ее здесь, в моем чертовом доме. Мои кулаки сжались в карманах.

— Прошу меня извинить, — сказал я и, поднявшись на холм, вошел в дом.

Миссис Мактавиш была на кухне, полируя столовое серебро полотенцем, прежде чем убрать его.

— Почему вы не сказали мне, что Сэди здесь? — в моем голосе звучали ярость и злость, которых я никогда раньше не использовал в общении с ней.

Она аккуратно положила полотенце и столовое серебро на стойку, повернувшись ко мне лицом.

— Я собиралась, но ты был так занят мальчиком с тех пор, как вернулся домой. Я не хотела все испортить.

Я преодолел расстояние между нами в три длинных шага.

— Я не хочу, чтобы она приближалась к нему. Ей запрещено приближаться к этому дому. Это понятно? — я понятия не имел, в какую игру играет Сэди, но она должна была знать, что, если она когда-нибудь попытается забрать его у меня, она нигде не сможет спрятаться так, чтобы я ее не нашел.

— Простите, сэр. Я просто подумала…

— Я сказал, это понятно?

Она опустила глаза к полу — акт раболепия, которого я никогда не требовал от нее до сих пор.

— Да, сэр.

* * *

Три

часа спустя я нашел миссис Мактавиш в старой комнате Лирики, застилающей кровать, на которой не спали уже больше года. Она по-прежнему вытирала пыль с картинных рам и каждую неделю клала в ванну лавандовое мыло. Полагаю, не я один мечтал, чтобы она вернулась.

Я нес две чашки чая и протянул ей одну, когда подошел.

— Я был не в своей тарелке ранее.

Я не мог винить ее за то, что намеренно держал в секрете. Она понятия не имела, что Сэди представляет угрозу.

Она приняла чай с небольшой улыбкой.

— Я многое повидала за годы работы здесь, мистер Ван Дорен, — Лирика. Она сделала осторожный глоток. — Я много слышала. — Братство. Она держала чашку обеими руками. — И я никогда никому об этом не говорила, — ее взгляд задержался на мне. — Вы можете мне доверять.

Ее слова ударили меня, как пуля в грудь. Она была здесь, потому что мой отец доверял ей, даже когда ему говорили, что этого делать не следовало, даже после того, как все улики указывали на предательство ее мужа. Мой отец доверял ей. И теперь она боялась, что я не доверяю.

Я сел на кровать.

— Сэди нестабильна.

Она села рядом со мной, положила руку мне на колено, но промолчала и позволила мне продолжить.

— Я привез Киарана сюда, чтобы уберечь его от нее, — я вздохнул, не веря, что мне когда-нибудь придется произнести эти слова. — То, через что она прошла, изменило ее, — я ущипнул себя за переносицу. — Или, может быть, это только усилило то, кем она уже была. Я, блядь, уже не знаю, — я опустил руку на колени. — Я просто знаю, что не хочу, чтобы она была рядом с моим сыном, — я положил свою руку поверх ее и сжал. — Я не тебе не доверяю. Дело в ней.

ГЛАВА 34

Прошло три недели с тех пор, как я узнал, что Сэди приехала в мой дом, и я ни на минуту не выпускал Киарана из виду.

Я работал в своем кабинете, пока Исла делала с ним уроки. После этого мы все вместе ужинали в столовой, а потом я шел с ним в библиотеку, и мы читали. Я прочел каждую книгу на этих полках хотя бы раз, но я прочел бы их сто раз, если бы это было необходимо, чтобы провести время с ним. Я был так много ему должен. Мне нужно было вернуть долг за двенадцать лет.

Мы только что закончили уход за лошадьми, когда мне позвонил Чендлер.

Энистон хочет, чтобы ты проводил ее к алтарю. Она сказала, что раз уж ты привел ее ко мне в первый раз, значит, именно ты должен отдать ее мне в конце.

Это была честь, которую я не заслужил, но с радостью принял. Это была моя реплика. Время Уинстона вышло. Ему повезло, что я позволил ему прожить так долго.

После телефонного звонка я отвязал Коду и отвел ее обратно в ее стойло. Киаран встретил меня после того, как закончил с Милашкой.