Судныи? день

Фостер Дилейни

Грей не протестовал, когда Линкольн наклонился и приблизил свой рот к моему. Это не было медленным притязанием. Это было нетерпеливое обладание, скрежет зубов, языков и синяков на губах. Другая его рука обхватила мое бедро, впиваясь в плоть. Руки Грея не двигались. Они все еще были в моих волосах, на моей спине, пока Линкольн поглощал мои стоны.

Голос Грея звучал у меня над ухом.

— Хочешь нас обоих, голубка?

Я оторвала свой рот от рта Линка, задыхаясь от его поцелуя, от обоих их поцелуев. Я обняла оба их лица, глядя назад и вперед на два самых красивых зрелища, которые я когда-либо видела. Мой взгляд метался от синих морей к зеленым полям.

Кожа Линкольна была гладкой под моими прикосновениями, а россыпь волос вдоль челюсти Грея щекотала мою ладонь. Я хотела заморозить время, растянуть этот момент на вечность, закрепить память о них двоих в моем мозгу.

— Да, пожалуйста.

Что-то в моем ответе вызвало у Грея нервную реакцию. Его челюсть напряглась. Его глаза потемнели, когда он произнес шепотом проклятие:

— Черт.

— На кровать, — сказал он, прорываясь сквозь шум нашего сбивчивого дыхания.

Я повиновалась. Его тон не оставлял другого выбора.

Мое тело пылало, когда я легла на мягкий бежевый плед. Ткань была прохладной на моей коже. Я делала это. Мы делали это.

Я чувствовала себя разбитой, нервной и паникующей. Мои щеки пылали. Тревога холодом пробежала по моим венам. Голоса шептали мне на ухо, говоря, что я не должна этого хотеть. Но я хотела. Боже, я хотела.

Грей стоял на краю кровати, глядя на меня.

— Раздвинь ноги, — сказал он голосом, который соответствовал темноте в его глазах.

Я раздвинула колени и облизала губы, не обращая внимания на шепот и слушая только его.

— Наша милая птичка уже мокрая, — сказал он, глядя на меня, но обращаясь к Линку.

Птичка. Конечно. Он уже дважды называл меня голубкой. Линкольн называл меня птичкой. Это был его способ сплести нас вместе, сделать меня своей.

— Видишь, как она промокла через трусики? — продолжал Грей, и Линкольн застонал. — Тебе нужно кончить, милая голубка?

Больше всего на свете. Я изголодалась по нему.

Я кивнула.

— Да, — вздохнула я, и Грей улыбнулся, намек на ухмылку заиграл на его губах.

Линкольн подошел и закрыл дверь. Затем он вернулся и сел в кресло рядом с кроватью. От его молчаливого разрешения все вдруг стало не только хорошо, но и правильно. Казалось, что буря улеглась, и солнце выглянуло из-за туч.

Мое тело всколыхнулось от прикосновения Грея. Мой взгляд метнулся туда, где он проводил кончиком пальца по влажному шву моей киски через трусики, вверх — вниз, вверх — вниз. А потом он обхватил меня, завладев всей рукой. Мое тело нагрелось, и мои соски напряглись от того, как он смотрел на меня, словно обдумывая все способы, которыми он хотел бы разорвать меня на части, а затем собрать обратно.

Мой взгляд прошелся по его телу, по тощим мышцам и четким линиям. На его загорелой груди лежала копна темных волос, что только подчеркивало его мужественность. Эти же волосы тянулись от пупка до верха брюк, где талия низко свисала, обнажая еще больше подстриженных темных волос и обещание чего-то мужественного.

— Ты готова, малышка?

То, как он это сказал, напомнило мне о разнице в возрасте между нами, о разных уровнях власти, но это не было унизительным. Сейчас я не чувствовала себя девочкой. Я чувствовала себя женщиной.

— Да, — сказала я, сглотнув. Все ожидание. Вся боль и тоска. Эмоциональные муки. Теперь все было позади.

Его руки скользили по моему телу, от коленей вниз по внутренней стороне бедер. Его большие пальцы коснулись губ моей киски, и все мое тело вспыхнуло от жара. Он пригнул голову между моих

ног, прижав поцелуй к тому месту, где моя нога соприкасалась с бедром, к этой гладкой ложбинке между телом и блаженством. Затем он провел носом по моей щели, по трусикам. Затем его язык.

Я двигала бедрами, едва уловимо прося о большем. Грей захихикал, прижимаясь ко мне, этот звук глубоким гулом вибрировал в моей глубине, поглощая меня такой сильной болью, что мне хотелось плакать.

Это не было необузданной страстью. Это было медленное горение, всепоглощающее пламя, которое зарождалось внутри и пробивалось наружу — вулкан на грани извержения.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Линком. Его пальцы вцепились в ручку кресла так крепко, что костяшки побелели. Крошечный мускул на его челюсти напрягался каждый раз, когда он сжимал зубы. Очертания его толстой эрекции проступали сквозь шорты. Он ждал достаточно долго. Он доказал мою точку зрения. Он не был эгоистом, каким его считал Грей.

— Иди сюда, — сказала я ему.

Он тут же встал и подошел к кровати, остановившись на краю перед моим лицом. Я протянула руку и погладила его член через брюки. Он откинул голову назад со стоном. Грей приподнял мои бедра и стянул с меня трусики. А потом его рот снова оказался там, его пухлые губы прижались к моей гладкой коже, его язык провел по моей влажной плоти.

Я еще раз погладила член Линкольна, затем стянула шорты с его бедер. Его эрекция выскочила наружу, как только он освободился, тяжелый и толстый, покрытый венами. Его член был темным и широким, что делало пирсинг еще более устрашающим. Быстро, как молния, его рука оказалась в моих волосах, сжимая и притягивая мой рот к себе.

— Ты этого хотела, птичка? Мой член между твоих губ?

Я ответила, наклонившись вперед и проведя языком по кончику, слизывая жемчужины спермы. Он резко дернул меня за волосы, и мой рот открылся в придыхании. Он использовал этот момент, чтобы проскользнуть между моими губами, по языку и в заднюю часть горла. Грей стиснул зубами мой клитор, и крошечные вспышки удовольствия прокатились по всему моему телу. Линк вгонял себя глубже. Сильнее. Быстрее. Он трахал мое горло, как дикий зверь. Слезы собирались в моих глазах, жгучие, горящие. Он выскользнул до самого кончика, позволив мне вдохнуть воздух, а затем снова вошел в меня. По бокам моего рта и по подбородку стекали дорожки слюны. Слезы наконец-то полились по моим щекам. Я извивалась и билась бедрами о лицо Грея, скулила и стонала на члене Линка. Я запуталась пальцами в волосах Грея, притягивая его ближе. Глубже. Он обвел мое отверстие языком, затем погрузил его внутрь, трахая меня им так же, как Линк трахал мой рот. Казалось, все мое тело было покрыто струнами, которые натягивали все туже и туже, пока напряжение не стало слишком сильным. Они вот-вот должны были лопнуть. Я чувствовала вибрацию от этого на каждом дюйме своей кожи.

И тут Линк зарычал, глубоко и яростно, вытягиваясь до самого кончика.

— Я собираюсь кончить во весь этот красивый ротик, чтобы, когда он смотрел на тебя, он видел меня.

Я подняла на него глаза. Сделай это, — сказала я глазами.

Грей засунул два пальца в мою киску — или, может быть, три. Я не могла сказать. Все, что я знала, это то, что он растягивал и наполнял меня, доводя до грани безумия. Его рот обрабатывал мой клитор, засасывая его между зубами, затем дразня языком. Он трахал меня пальцами и ртом, а я трахалась в ответ, бесстыдно раскачиваясь на нем, гонясь за давлением, которое нарастало, нарастало, нарастало.