Судья
Шрифт:
— А если бы Дравиг и другие пауки из моего города…
— Они из твоего города. Дора в первую очередь должна прислушиваться к мнению тех, кто посадил ее на трон. Ну или обеспечить себя надежной гвардией, которая отразит атаки претендентов на теплое местечко… Наверное, поэтому она и хотела вывести деток в тайне ото всех.
— Другие пауки третьего города согласились на мою помощь? — уточнил Найл.
— Для борьбы с двуногими в белых одеждах. Они понимают, что сами не справятся. В этом Дора смогла их убедить. Так что, я думаю, что тебя сейчас сразу же пригласят во дворец. Ты нужен лично Доре.
Но
— А что сталось с теми людьми в белых одеждах, которые смогли проникнуть во дворец?
— А ты как думаешь, Посланник Богини?
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Посланник Богини не заметил никакого особого оживления перед дворцом, там стояли стражники из пауков третьего города. По площади иногда пробегали восьмилапые — как постоянные жители первого города, так и гости из третьего. Найл ритуально поздоровался с новым начальником стражи, который и проводил их с Дравигом в тронный зал. Остальные члены отряда остались на площади перед дворцом.
Дора спрыгнула из ниши, выразив уважение Посланнику Богини и старому пауку, затем быстро запрыгнула назад и приказала начальнику стражи удалиться. Он уже хотел что-то возразить, как почувствовал Найл, но сумел сдержать импульс, поклонился Правительнице и покинул зал.
В то же мгновение Посланник Богини и Дравиг почувствовали, как зал отделяется от внешнего мира ментально устанавливаемыми стенами. Их создавали паучихи, собравшиеся в помещении. Когда процесс завершился (гости решили ему не мешать), Найл поинтересовался у Правительницы, зачем это было сделано.
— Я не хочу, чтобы кто-то слышал наш разговор, Посланник Богини, — пришел импульс от Доры.
Она сама не участвовала в создании стен, так что не потеряла сил, требуемых для подобной работы. Остальные же паучихи с трудом держались на тенетах, где обычно раскачивались.
Некоторые из них даже спрыгнули на пол и приходили в чувство, лежа на каменных плитах.
Затем Правительница повторила уже известную Найлу и частично Дравигу информацию о желании создать собственную гвардию, о коконе с паучатами, из которых, как она надеялась, должны были вывестись гвардейцы, и об их уничтожении двуногими в белых одеждах.
— Они уничтожили всех паучат? — уточнил Найл.
— Нет, только моих, — ответила Правительница и пояснила, предваряя следующий вопрос Найла, что и другие самки, которых Посланник Богини сейчас видит в тронном зале, были оплодотворены и создали свои коконы, спрятанные в надежном месте.
— А твой разве не был спрятан в надежном месте? — поразился Найл.
— Ну почему же?! Я вообще не представляла, что до него кто-то может добраться. И если бы к нему кто-то шел снаружи, в смысле проник сквозь стену дворца, мы обязательно заметили бы вторгнувшегося на нашу территорию двуногого.
Люди в белых одеждах появились в резиденции как бы из-под земли — вернее, из своих туннелей, которые явно проходят и под дворцом Правительницы. Правда, ни сама Дора и ни одна другая паучиха так пока и не смогли обнаружить лаз, сквозь который сюда проникли враги. Самки надеялись на Посланника Богини — он его найдет и заделает навсегда, а также поищет и другие возможные пути попадания двуногих во дворец.
Более того, двуногие
Далее Дора поведала Найлу о недовольстве пауков третьего города тем, что она приблизила к себе Посланника Богини. По ее мнению, ему сейчас будет лучше пожить в ее дворце — хотя бы временно. Здесь его никто не посмеет тронуть.
— Я не привык отступать перед опасностью! — воскликнул Найл.
— Проявить лишнюю осторожность никогда не помешает, — заметила Дора. — Это временная мера, пока наши не успокоились. А если ты разгромишь двуногих в белых одеждах, наши будут счастливы и больше не станут выражать никакого недовольства.
— Они будут счастливы, когда я покину ваши земли, — заметил Найл.
Дора была вынуждена с ним согласиться, а затем, повернувшись к старому Дравигу, спросила его мнение о случившемся и о том, что следует делать в дальнейшем.
Старый паук молчал какое-то время, погруженный в глубокие раздумья, а потом заявил, что Доре следовало бы выйти замуж за бывшего начальника дворцовой стражи Гурма, теперь запертого в казармах. Правительница хотела возмутиться подобным предложением, но Посланник Богини попросил ее дать высказаться Дравигу, которого сам слушал с большим интересом.
— В таком случае, уважаемая Правительница, ты сразу же перетянешь на свою сторону бывшую гвардию.
— Но тогда от меня окончательно отвернутся пауки моего города!
— Тебе нужно сделать выбор, уважаемая Правительница: или пауки твоего города, которые как мне кажется, могут в любой момент тебя предать, или старые гвардейцы, которые за годы своей службы предыдущему Правителю неоднократно доказывали свою верность. Да, тебе, конечно, придется перед ними извиниться. Ты их здорово обидела, но если ты предложишь бывшему начальнику стражи стать отцом твоих детей… Я думаю, что тогда он и подчиненные ему пауки перейдут на твою сторону. И ты только посмотри на них: насколько они крупнее и сильнее пауков из твоего города! Да и их разум не затуманен вашим белым порошком! Все их действия предсказуемы. Твои дети унаследуют силу начальника стражи, и ты с самого рождения сможешь ими управлять. Они вольются в гвардию, станут служить под началом отца. По-моему, это самый разумный вариант.
Стоило Дравигу закончить свою речь, как вновь заговорил Посланник Богини, поддержавший старого паука. Найл не знал, откуда у того появилась мысль соединить Дору и бывшего начальника стражи, но не исключал, что Дравиг руководствовался вполне определенными соображениями. В их землях было немыслимо, чтобы пауки воевали против пауков и Дравиг пытался как-то примирить местных. А что может служить лучшим примирением, чем брак между представителями разных кланов? К тому же, тогда, по всей вероятности, и пауки третьего города немного умерят свои амбиции. Им придется прислушиваться к мнению более сильных физически стражников, которых, естественно, поддерживают все пауки первого и второго городов. Дравиг надеялся, что на севере установится паучий мир.