Сумасшедшая одержимость
Шрифт:
Я бы предпочла, чтобы вместо этих вопросов меня били током.
Внезапно я возненавидела этого мужчину за то, что он влез ко мне в голову со своими вопросами и обнажил те части меня, которые я никому не показывала.
Я надула пузырь.
Лопнула его.
И тут его терпение тоже лопнуло.
Он вытащил сдувшийся пузырь из моего рта и выкинул его в окно.
Я уставилась на него, борясь с желанием слизнуть с губ неприятное ощущение его пальцев.
– Ты мусоришь.
Его взгляд был безразличным.
Агент
Ничего удивительного.
Он вернул руку на руль, и мне внезапно стало интересно, насколько запущено его ОКР. Станет ли он оттирать мою слюну с пальцев отбеливателем, когда вернется домой? Впрочем, мне очень быстро наскучило думать о федерале, и я снова отвернулась к окну, чтобы посмотреть на оранжевый свет проносящихся мимо фонарей и на снежинки, похожие на крошечные тени в ночи.
– Как часто?
Размытый вопрос, но по его тону я поняла, что мы сделали круг и снова вернулись к вопросу о том, бьет ли меня муж.
– Каждую ночь, – сказала я с намеком. – Заставляет меня кричать так громко, что соседи просыпаются.
– Да? И тебе нравится спать с мужчиной намного старше?
Внутри меня разлилось жгучее раздражение. Я протянула руку, включила радио и холодно ответила:
– Уверена, что он повыносливее тебя.
Он даже не соизволил ответить. Я услышала всего секунду какого-то политического шоу, прежде чем он снова выключил радио. Каким монстром надо быть, чтобы предпочитать подобное музыке?
Тишина продлилась недолго, так как он снова ее нарушил.
– Твой пасынок старше тебя, – заметил он. – Должно быть, это странно.
– Да не особо.
– Полагаю, у тебя с ним больше общего, чем с его отцом.
– Не угадал, – ответила я. Мне наскучил этот разговор и этот человек. Худшее наказание на свете. Никогда больше не притронусь к кокаину.
– Ты год жила с ним под одной крышей. И вы примерно одного возраста. Если у вас мало общего в интересах, то физического точно полно.
Я засмеялась.
«Мы с Нико?»
Да никогда в жизни.
К сожалению, тогда я еще не знала, как легко все изменится.
– Вы мое дело заберете домой сегодня ночью, а, офицер?
Он не ответил.
Меня начали терзать смутные сомнения по мере того, как улицы становились все более и более знакомыми. Все внутри сжалось, а когда мы свернули на мою улицу, меня захлестнуло тяжелое и вполне конкретное чувство. Сильная злость. Он позволил мне поверить в то, что он честный федерал, в то время как сам был очередной пешкой моего мужа.
Он припарковал машину на обочине у моего дома.
Отвращение исходило от меня, смешиваясь с запахом кожи и одеколона. Я была уверена, что он это почувствовал, когда повернул голову, чтобы посмотреть
Я медленно вдохнула. Выдохнула.
Меня захлестнуло резкое ощущение, словно я уже встречала этого мужчину, но вскоре эта мысль исчезла. Я бы никогда не забыла это лицо, как бы мне ни хотелось.
– Ты влез в мою личную жизнь, – прорычала я, хватая шубу с заднего сиденья.
– Я потратил на тебя время, так что имел полное право.
Я не поверила ушам своим. Ни один другой мужчина в подчинении моего супруга не стал бы задавать мне такие вопросы, чтобы еще и назвать это своим правом.
Яд карамелью покрыл каждое сладко произнесенное слово.
– Скажите, агент Аллистер, когда вы поняли, что вы не человек?
В его глазах мелькнуло изумление.
– В день, когда родился, малышка. – Изумление исчезло из его взгляда. – Если не хочешь вернуться обратно в тюрьму, выметайся из машины.
Я стиснула зубы, но распахнула дверь и вышла. Резкий ветер рассыпал мои длинные темные волосы по плечам. Улицу покрывал слой снега, но я даже была рада жжению в босых ногах. Обернувшись, я смерила его взглядом со всем презрением, какое только могла изобразить.
– Гори в аду, Аллистер.
– Уже был там, Руссо, и особо не впечатлился.
Сильное заявление, но я ему поверила.
Его глаза состояли из материала, из которого кроят ночные кошмары, изо льда и пламени, за которыми таились секреты, которые никто не хотел знать. Он мог сойти за нормального только благодаря своему слишком красивому лицу, иначе мир бы уже давно его раскусил и запер для всеобщей безопасности.
«Нечисть».
Его прощальные слова были короткими и безразличными.
– Еще раз попадешься с порошком, я не стану тебя спасать. Оставлю гнить в тюремной камере.
Он не соврал.
В следующий раз он меня не спас.
Глава третья
Джианна
22 года
Октябрь 2013
Темнота. Чернильная и неизменная, она просачивалась в мое сознание.
Я часто пряталась в ней от реальности, обретала покой среди безумия. Но на этот раз она шептала мне – говорила не просыпаться сейчас, не просыпаться никогда. К сожалению, пронзительный звук, доносившийся издалека, был гораздо громче этого шепота. Я приоткрыла глаза и сразу же закрыла их обратно, потому что голову пронзило острой болью.