Сумасшедшая одержимость
Шрифт:
– Ну, что бы там ни было, надеюсь, ты что-то извлекла из этого, Джианна. Потому мы с тобой оба попадем в ад. – Он затушил сигарету о подоконник и вышел из комнаты.
Я закрыла глаза и попыталась закончить пазл, сложить по кусочкам остальную часть ночи. Но столкнулась с темнотой. Она нашептывала мне уснуть и больше никогда, никогда не просыпаться.
Когда я тем утром вернулась домой, на кровати меня ждала коробка конфет, перевязанная
Я забралась под одеяло и съела все конфеты до единой.
Дни шли, и смесь цветов, чувств и секретов сжирала меня заживо. Все было вверх ногами, словно я смотрела на мир с вращающейся карусели, свесив голову с металлической платформы.
Это были дурные дни. Холодные. Одинокие. Обкуренные.
Антонио явился лишь однажды. Залез в кровать поздно вечером и тут же вырубился. Я смотрела в потолок, пока сквозь занавески не проникло солнце, кровать не скрипнула и его присутствие не испарилось так же, как появилось.
Вскоре после этого я уснула.
Вспыхнул яркий свет, и с порывом воздуха с меня сорвали одеяло. Я издала протестующий звук, но подавилась им, когда мне на лицо полилась ледяная вода.
– Levantate!
Отплевываясь от воды, которая не прекращала литься, я резко села. Вытерев глаза и открыв их, обнаружила стоящую у кровати Магдалену с большой миской в руках.
Вздрогнув, я откашлялась.
– С ума сошла? – возмутилась я.
Она отставила миску и разгладила униформу.
– Si. Pero no tan loca como tu.
За глазными яблоками разгоралась боль. Я была насквозь мокрая и раздраженная, поэтому мои слова прозвучали грубее, чем я хотела.
– Ты же знаешь, что я не говорю по-испански, Магдалена.
– Porque eres demasiado tonta. – «Потому что ты слишком тупая».
Эту фразу я знала только потому, что она считала это прекрасным ответом на все случаи жизни.
Я со стоном упала обратно на мокрые простыни.
– Понятия не имею, кто вообще решил тебя нанять. Ты хамка, да и горничная из тебя, честно говоря, так себе.
Шестидесятидвухлетняя женщина задрала нос.
– Я не горничная, я экономка.
Как по мне, так это одно и то же, но у меня не было сил с ней спорить.
– Тогда иди что-нибудь поэкономь и оставь меня в покое.
Она пригладила выбившийся из прически седой локон и посмотрела на свои ногти.
– У тебя сегодня вечеринка, querida.
– Нет, – возразила я. – Никаких вечеринок.
– Si…
– Не пойду я ни на какую вечеринку,
«По крайней мере, у меня нет ничего, через что бы не просочилась кровь от моих душевных ран».
– Ничего приличного, это точно, – согласилась она, рассматривая меня своими шоколадными глазами. – Это ради рака. Una cena benefica.
Внутри меня все сжалось.
– Благотворительный вечер для организаций по борьбе с раком?
– Si. Антонио звонил и приказал тебе быть готовой к восьми.
«Приказал?»
При других обстоятельствах, например, если бы благотворительность была ради морских черепашек, я бы послала его к чертовой бабушке. Но, по правде говоря, рак я действительно ненавидела, а у моего мужа было много денег.
– Ладно, я пойду. Но только для того, чтобы выписать им огромный чек.
Я поднялась на ноги и пнула пустую коробку из-под конфет, проходя мимо. Она исчезла под кроватью вместе с остальными моими демонами.
– Bueno. Ты всю неделю ленилась, senora. Это так непривлекательно.
Зайдя в гардеробную, я бесцельно начала передвигать вешалки.
– Спасибо, Магдалена, – откликнулась я, – но мне некого привлекать.
Она стала копаться в ящике с моим нижним бельем.
– Это потому что Антонио спит с Сидни? – С ее пальца свисали кружевные стринги. – Какой цвет тебе больше хочется, querida? Красный хорош.
Сердце сдавило тисками.
– Такту тебя, видимо, учили там же, где и уборке, – сказала я и добавила: – Телесный, пожалуйста.
– Я не убираюсь.
– Вот именно, – пробормотала я, проходя мимо нее со свободным черным топом, заканчивающимся над пупком, и подходящей к нему юбкой с высокой талией, которую я сшила из старой футболки с логотипом «Нирваны». Оставалось добавить высокие сапоги до бедра, и образ будет идеальным.
Положив одежду на кровать, я направилась в ванную.
Магдалена пошла за мной.
– А я с самого начала знала, что она тебе не подруга. Что-то у нее в глазах такое было. Глаза никогда не лгут. Я тебе говорила, но ты меня не слушала.
Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Магдалена любила Сидни и всегда говорила мне, что надо вести себя, как она, и что тогда бы мой муж больше меня любил. Моя экономка была патологической вруньей и немного сумасшедшей, но все равно оставалась самым нормальным человеком в доме.
Лучше бы она и правда меня предупредила. Может, тогда было бы не так больно.