Сумасшедшая одержимость

Лори Даниэль

Дзззынь. Дзззынь.

Я со стоном перекатилась на бок, положив руку на его обнаженную грудь. Что-то щелкнуло в моей голове, словно фрагмент пазла встал на свое место.

Дзззынь. Дззззынь.

Растопырив пальцы, я провела ладонью по его груди.

Слишком горячая. Слишком гладкая. Что-то тут не так.

Дзззынь. Дзз…

– Какого дьявола ты здесь шумишь? – пробурчал мужской голос.

Кровь, вены, сердце – все внутри меня покрылось

льдом, и мир вокруг раскололся на части.

Я распахнула глаза, так как боль в голове померкла в сравнении с новой, более сильной, расцветающей в груди.

Воспоминания замелькали перед глазами как кинокадры. Мое платье на полу. Полоска света сквозь занавески. Обнаженная кожа. Моя. Его.

Я натянула на себя одеяло, чувствуя, как в животе скручивается тошнота.

Он закончил разговор, бросил телефон на прикроватный столик и закрыл глаза. Спустя пару секунд повисшего в воздухе напряжения он снова открыл их и посмотрел на меня. Мы пялились друг на друга, и раскаленная тишина растекалась по моей коже.

– Господи, – пробормотал Нико и снова закрыл глаза.

Я свесилась с кровати, и содержимое моего живота оказалось на полу. Кислота жгла горло, пока я вытирала рот тыльной стороной ладони.

«Позорище».

«Ничтожество».

«Как тебя любить такую?»

«Шлюха».

«Ничего не было».

«Ложь», – прошептала в ответ темнота.

Я чувствовала отпечатки по всему телу – руки, зубы, губы, – они ползали по моей коже и разрывали душу когтями из горечи и металла.

Открыв глаза, я уставилась на использованный презерватив на полу.

В ушах звенело, легкие отказывались работать, я не могла дышать. Вцепившись в простынь, я чувствовала, как паника рвется из груди.

– Джианна…

– Я все ему отдала, – всхлипнула я. По моим щекам катились слезы.

– Черт, – пробормотал Нико, вылезая из кровати и натягивая боксеры. Он поднял с пола мое платье, но тут же бросил обратно, обнаружив, что меня вырвало на него.

– Я была девственницей, когда вышла за него. Я была ему верной.

– Я знаю.

Вчерашние воспоминания мстительно вернулись. Наша комната. Мой муж. Она. Та, кого я считала семьей. Я всегда знала, что у него были другие женщины… Но почему она? Предательство пронзило мою грудь, оставив глубокую и ноющую рану. Слезы катились по губам и оставались солью на языке.

– Но этого было недостаточно, – прошептала я.

«Меня всегда недостаточно».

– Моему отцу никогда и ничего не бывает достаточно, Джианна, – сказал Нико. – И ты это прекрасно знаешь.

Горло сдавило, когда он отвернулся взять рубашку из ящика комода, потому что в его движениях иногда так легко было увидеть Антонио.

Я любила

своего мужа – мужчину, который не любил меня. Конечно, можно было винить агента Аллистера за то, что он заронил эту мысль год назад, но так или иначе боль привела меня сюда. К сыну моего мужа.

Паническая атака усилилась, не оставляя в легких воздуха.

– Как это вообще вышло?

– Серьезно? Тебе нужно объяснение?

– Я не шучу, Туз.

– А я и не смеюсь, Джианна.

Он положил мне на колени футболку, присел на корточки возле лужи моей блевотины и кивнул на мой рот.

– Это мой папa тебя так?

Я облизнула разбитую нижнюю губу.

– Я швырнула вазу ему в голову и обозвала неверным мудаком.

Туз издал негромкий удивленный смешок.

– Ну разумеется.

Теперь агент Аллистер был прав во всем. «Бьет» из единичного стало постоянным, и по какой-то причине я ненавидела именно Аллистера, как будто он все это накаркал. Прошел год с тех пор, как я его видела в последний раз, но ненависть к нему не исчезла.

– Ты ему не расскажешь, – сказал Нико.

Я не ответила.

– Если ты ему расскажешь, я превращу твою жизнь в сущий ад.

У меня вырвался горький смешок. Моя лучшая подруга трахалась с моим мужем. Куда еще хуже?

Он схватил меня за подбородок и развернул к себе.

– Мы оба знаем, что всю злость он выместит на тебе, а не на мне.

– Я сама решу, говорить ему или нет.

Он уронил руку, вздохнул и выпрямился.

– Ладно, но я тебя предупредил. Жалеть тебя не буду.

Я взяла его футболку и натянула на себя, пока он рылся в прикроватной тумбочке.

– Почему, Туз?

«Как ты мог позволить этому случиться?»

Я знала, почему сделала это. Я была в раздрае. Принимала сплошные неправильные решения. Но Нико? Он всегда сохранял хладнокровие. Следил за каждым своим шагом.

– Я был пьян, Джианна. До чертиков пьян. Если честно, я и сейчас нетрезв.

Он поджег сигарету красным, злобным огоньком. Когда он распахнул шторы, открыл окно, и комнату залило светом, на место встал еще один фрагмент пазла. Алое покрывало его ладони и полосками тянулось вверх по рукам. Кровь. Я не знала, каково приходится мафиози, но достаточно долго жила среди них, чтобы знать: их жизнь была не из легких. И иногда все ее последствия погребали мафиози одновременно.

– Ты так похож на отца, – вырвавшиеся слова были тихими, но прозвучали громко и резко в залитой солнцем комнате. Ночные грехи всегда звучали мерзко при свете дня.

Он выдохнул облако дыма, насмешливо сверкнув глазами.

– Господи. – Он покачал головой. – Это то, что привело тебя сюда прошлой ночью?

Пульсирующие огни. Грязная плитка в ванной. Затяжка. Капля пота на моей спине. Белая таблетка, предложенная из чьего-то пакетика. Пустота.

– Я не знаю, – прошептала я.