Суматоха
Шрифт:
– Да, – оживился Пети. – Ты в этом деле сечешь.
– Опыт.
Они наблюдали за игрой, пока Сэм не заявила, что они мешают ей сосредоточиться.
– Пора и тебе попробовать, – сказала Рейн, подводя Мейсона к прилавку, где он наменял четвертаков и отдал ей половину.
– Сюда, тут самая небольшая скорость. – Она бросила пару монет в автомат.
Цель игры состояла в том, чтобы провести маленького героя в доспехах через несколько уровней приключений.
Мейсон оказался абсолютным профаном. Когда он проиграл уже
– Незачем тратить деньги без толку. Смотри, как надо действовать. Идем через дверь, мимо дракона. Ты должен стукнуть его как следует пару раз, и никакой крови, видишь? Дальше по этому мосту, чтобы схватить волшебный меч.
Рейн с легкостью провела мальчика живым через все опасности. А почему бы и нет? Она сама вот так же легко шагала по жизни, брала то, что жизнь ей преподносила, уходила от неприятностей, наслаждалась приключениями. Мейсон скорее был драконом, который охранял мост, поджидая всякого, кто попробует украсть его волшебный меч.
Уроки жизни в видеоиграх.
Да что там видеоигра! Рейн почти в его объятиях и даже не замечает, что с ним делается от этого. Мейсон сдвинул руки, чтобы привлечь ее к себе.
Она не шелохнулась, но малыш на экране свалился с моста.
– Тут не меньше полусотни свидетелей, – пробормотал он ей в ухо. – Ну и пусть. Доставим себе удовольствие, пока есть возможность.
– Не очень рационально.
– Знаю. Но это дзен. Лови момент. И обещаю продолжить учиться.
Что он и делал, едва Рейн прижалась к нему спиной и расслабилась. Мейсон наконец осознал, почему два минувших дня его не радовали: они не пахли лимоном и мятой.
Саманта, видевшая, как отец с Рейн обнимаются, добавила к списку еще один пункт. Ей даже и записывать не надо. После увиденного вчера в саду она начинала догадываться, что происходило в семействе Александр.
Теперь нужно было понять, что бы это все значило.
– Почему ты не поцеловал Рейн на прощание?
– Извини?
– Почему ты не поцеловал ее, желая спокойной ночи? – повторила Сэм. – По-моему, вам обоим хотелось.
– Саманта…
– Я бы закрыла глаза. Ты мог бы даже засунуть язык ей в рот, как в кино.
– Саманта!
От потрясения Мейсон чуть не врезался в бампер зеленого «субару», поэтому в целях безопасности подъехал к стоянке возле ресторана, выключил мотор и повернулся, чтобы внимательнее посмотреть на свою дочь.
– Что происходит?
– Ничего.
– Попытайся все же объяснить.
– Я стараюсь кое-что понять.
– Относительно мужчин и женщин? Саманта вроде бы поначалу смутилась.
– Ты подразумеваешь секс? – удивленно спросила она. Мейсон кивнул. – Нет. Мама уже говорила со мной про это и купила мне книги. Еще мы этим занимаемся в школе.
– Что?
– Учим про секс в школе. Откуда берутся дети, – про менструальные периоды и все такое.
– О… – Интересно, легче ли отцам, которые рядом с дочерьми постоянно, говорить им про половую зрелость? – И что же именно ты стараешься понять?
– Про тебя, про Рейн и Каролину.
– Я думал, мы это уже обсудили.
– Не совсем. Ты просто отмахнулся от меня.
– Извини. – Мейсон спрятал улыбку, закашлявшись.
– Принимаю извинения, – чопорно заявила Сэм, и он снова закашлялся.
– Почему тебя интересуют мои подруги?
– Я думаю, кто-то из них вскоре станет моей мачехой.
– Мы далеки от этого.
– Кто – мы? Вы с Рейн, или ты и Каролина? Мейсон знал, что идет по тонкому льду. В одном мать оказалась права: нельзя было сначала знакомить дочь с Рейн, а потом объявить Каро будущей мачехой. Его прекрасная одиннадцатилетняя дочка обладала упорством своей тети Миранды и разговорчивостью ведущего ток-шоу, смертельная комбинация для любой тайны. Он не хотел, чтобы Сэм вдруг заявила, что папа на самом деле собирается жениться на Каро. Нет, только не сейчас, когда он так близок к цели: проучить мать и Миранду.
Желая выиграть время и не отвечать прямо на конкретный вопрос, он спросил:
– А ты как думаешь?
– Я думаю, ты влюблен в Рейн. Но и ты, папа, и бабуля, и тетя Ранди считаете, что ты должен влюбиться в Каро. Даже не знаю почему.
Видимо, девочка поняла больше, чем он полагал.
– Откуда у тебя подобные мысли?
– Во-первых, ты пытался звонить Рейн в воскресенье и очень расстроился, когда она не отвечала.
– А может, я звонил не Рейн, а Каролине или вообще кому-то третьему?
Взглянув на него как на идиота, Сэм даже не удостоила его ответом.
– О’кей. Это ответ на твой первый вопрос. Еще почему?
– Видно, что вам постоянно хочется обнимать друг друга, а вы этого не делаете. С Каролиной не так. Ну, тем лучше.
– Я пытаюсь быть на уровне, детка.
– А мне кажется, вы с Каролиной не прикасаетесь друг к другу, потому что вам совсем не хочется. И очень хорошо. – Сэм говорила по-взрослому, медленно и ясно. – Зато когда ты с Рейн, создается впечатление, что вас тянет друг к другу, но между вами стекло, и ты с одной стороны, а она – с другой.
– Саманта, люди не должны прикасаться друг к другу, когда им вздумается. – Если иметь в виду его реакцию на Рейн, то собственное лицемерие изумляло Мейсона. Правда, сейчас важно, чтобы Сэм услышала то, чего не услышит от Элизабет. – Иногда людям нельзя проявлять свою нежность, даже если они любят друг друга.
– Как вы с Рейн?
– Мое отношение к ней отличается от моего отношения к Каролине, – дипломатично сказал он.
– Из-за бабули и тети Ранди?
– Почему ты настаиваешь, что они причастны к этому?