Сумерки богов
Шрифт:
И где же мы такси возьмем? Все машины стоят, зажатые толпой! Вон и звон разбившегося стекла, и крики, бьют там, что ли, кого-то? И тут же свисток, и пара полицейских туда пробежала, и народ перед ними расступается - м-да, а у нас бы на все было наплевать, раз такая пьянка пошла! А на перекрестке грузовик с солдатами, не вмешиваются пока, лишь смотрят. В революции поучаствовать, конечно, не грех - но у нас задача Маневича в отряд доставить, он для совсем другого нужен. Как на вокзал попасть?
И тут отец Серджио подходит к одной из машин, грузовичок по виду на нашу "Газель" похожий, лишь с капотом, о чем-то говорит с водилой. Затем машет нам: "Залезайте!"
– На вокзал Термини!
– приказывает он водителю.
– И поспеши, во имя Отца, Сына и Духа Святого!
Так и ехали. Поп на подножке, что он там орал, разобрать не могу, скороговорки итальянской совсем не понимаю, но толпа перед ним расступалась, как море перед пророком Моисеем.
Вот только слышу: шум такой, ни с чем не спутать - лязг гусениц и рев моторов, танки идут, причем много - доносится справа и спереди, за домами не видно. На перекрестке впереди, снова грузовик с итальянцами, а шум танков близко совсем! Отец Серджио снова на подножке выпрямился и речь толкает. И грузовик назад подается, нам освобождая проезд, так стоял он неудачно, ну и люди расступаются, мы проскакиваем, оглядываемся, ну е-мое!
"Тигры", не меньше десятка. Идут прямо посреди улицы. У головного наверху офицер торчит, в черном комбезе, у остальных всех люки наглухо, по-боевому. И передний танк задевает грузовик, который нам только что дорогу уступал, и опрокидывает его, вместе с людьми, прямо на толпу, скрежет рвущегося железа и жуткий крик - кто-то под гусеницу попал? А "тигр" прет дальше, будто ничего и не случилось, офицер, кажется, даже не обернулся - и вся колонна следом!
Крики в толпе, уже возмущенные. И какие-то предметы летят - камни, или овощи, или просто мусор? Офицеру на танке, похоже, прилетело - он в люк нырнул. И "тигр" пошел зигзагом - народ в стороны, как зайцы, вроде не задавил никого, но машины, тележки, уличные прилавки, еще какое-то барахло - все в труху. Крики, итальянская ругань, женский визг.
– Поехали, скорее!
– это уже Маневич попу. Отец Серджио от увиденного, похоже, охренел совершенно, стоял как статуя, рот раскрыв. А "тигры" с ревом проходили сзади, метрах в полстах!
Едем дальше. Кто там у немцев такой глазастый оказался? Решил проверить, а кому тут дорогу уступали? Треск мотоцикла сзади и крик "хальт". Подскакивают двое, судя по бляхам - фельджандармы. Орут - ну тут и перевода не надо, документы требуют предъявить!
У меня же настроение после увиденного ну очень дурное! А главное, колонна прошла, последний танк удаляется уже, и хрен они оттуда что-то разглядят, еще пара мотоциклов промелькнула, и больше фрицев не видно. И народ с улиц не убрался, фон создает. У разбитого грузовика столпотворение, очень там служивым досталось, там же в кузове десятка полтора сидело, и в кабине видел двоих, офицер рядом с водилой - кто-нибудь выскочить успел? И немцы встали ну очень удачно для нас - спереди грузовичок обогнав, так что если за танками кто-то и поедет еще, патрульных не увидит.
Фрицы берут в оборот отца Серджио. Без всякого почтения - когда поп начал качать права, немец просто толкнул его назад "шмайсером", двумя руками. Я спрыгиваю из кузова справа, Валька и Скунс слева.
– Эй, унтер-офицер!
Немец опытный и обученный. Тут же перемещается так, чтобы
Этот фокус я отрабатывал не меньше, чем знаменитый артист Акопян свои трюки - в самой разной одежде, в разных ракурсах, против противников разного роста. Проношу мимо пустую руку, и вдруг в ней, в долю секунды, появляется нож, короткий совсем, чуть длиннее ладони, но горло перерезать хватит, да и для метания баланс вполне подходит. Немец и понять не успел, что произошло. А его напарник не видел, в первую секунду унтер спиной к нему стоял. Затем второй фриц начал было ко мне оборачиваться, но не сообразил пока, что именно не так. А Валька и Скунс при этом за его спиной, в двух шагах - хват сзади за шею, "гриф горла", вот и обмяк, мне даже нож кидать не пришлось. Черт, хотя тушку "своего" фрица поворачивал, не только чтобы от второго прикрыться, но и кровью не забрызгаться, все равно попало!
А у нас тут зрителей полно! И тихо вокруг - немая сцена. И что делать теперь?
И тут снова вступает святой отец. Командует - и все приходит в движение. Быстро и четко - тут же куда-то волокут за ноги жмуров и укатывают мотоцикл, куда делось оружие фрицев, даже я уследить не успел. На брусчатке остаются кровавые следы - отец Серджио хмурится, указывает - тут же откуда-то возникает ведро воды, пара швабр, тряпки, и человек пять бешено трут мостовую. Поп снова говорит что-то командным тоном, указывает рукой улицу налево, все послушно кивают - понятно, объяснить немцам, когда они спохватятся, куда пропал патруль, в каком направлении уехали "подозрительные", преследуемые жандармами. И кричат нам: "Уезжайте, сеньоры, скорее!"
Дальше до вокзала добрались без происшествий. Не считая того, что мне прямо в кузове пришлось переодеваться, натягивать испанский мундир вместо заляпанного кровью костюма, тряпки так и бросили в грузовичке. Купили билеты, отбили телеграмму по установленному адресу, чтобы встречали, погрузились в поезд.
Да, если в Риме церковники в таком авторитете - то не завидую я немцам, когда они завтра начнут!
Рим. 20-21 февраля 1944.
Немецкий ультиматум был предъявлен двадцатого вечером. Германское командование, в лице группенфюрера Вольфа, весьма обеспокоено, что его святейшество папа в тревожное военное время окружил себя людьми с антигерманскими настроениями. Факт приема этих людей в Палатинскую гвардию расценивается как совершенно недружественный рейху. Потому германское командование настаивает на выдаче евреев, в настоящее время находящихся в рядах папской гвардии. Во избежание подобных случаев в дальнейшем, охрану Святого Престола от возможных беспорядков возьмут на себя части ваффен СС. Завершали текст, после призыва к благоразумию, зловещие слова, что "в случае отказа германское командование предпримет те шаги, какие сочтет нужными".