Сумерки героя
Шрифт:
Серый Человек кивнул священнику и учтиво поклонился герцогу.
— Я не просил вашего присутствия, — сказал Элфонс, — однако благодарю, что не сочли за труд присоединиться к нам.
Если Серый Человек и раскусил легкий укор, заключенный в этих словах, то не подал виду.
— Если туман появится, он сразу затопит их, — заметил он, указывая на стоящих в ограждении лучников. — Надо сказать им, чтобы держались более кучно и стреляли, как только увидят черного пса. Укусы этих тварей содержат смертельный яд.
— Мои люди хорошо обучены
— Будь по-вашему. — Серый Человек, пожав плечами, отвел в сторону чиадзийского воина. Они сели и стали разговаривать.
— Самомнения у него хоть отбавляй, — бросил Арик.
— И есть из-за чего, — откликнулся Шардин.
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что сказал, ваша милость. Он человек сильный, и не только потому, что богат. Это чувствуется в каждом его жесте. Он, как сказал бы мой отец, из тех, чей пепел опасен.
— Я давно уже не слышал этого выражения, но склонен согласиться с вами, — засмеялся герцог.
— Я его и вовсе никогда не слышал, государь, — фыркнул Арик. — Бессмыслица какая-то.
— Это из одной старой сказки, — пояснил герцог — Был некогда разбойник по имени Каринал Безан, убивший великое множество людей, в основном на поединках. Его схватили и приговорили к сожжению на костре. Когда палач поджег костер, Каринал, умудрившийся освободить одну руку, затащил его с собой в огонь. Так они и сгорели вместе: палач вопил во всю глотку, а смех Каринала перекрывал рев пламени. Позднее применительно к людям определенного рода стали говорить: «Его можно сжечь, но обходи стороной его пепел». Наш друг как раз из таких. Учитывая это, предлагаю стянуть ваших людей поближе к лагерю и передать им его слова насчет черных собак.
— Да, государь, — опустил голову Арик, с трудом подавляя гнев.
Герцог встал и потянулся
— А вы, отец, — сказал он Шардину, — пойдите к солдатам и благословите их. Они неспокойны, и это придаст им решимости.
«А кто придаст ее мне?» — подумал Шардин
Кисуму молча выслушал Нездешнего, пересказавшего свой разговор со жрицей. Похлопав по черной рукояти своего меча, раджни сказал:
— У нас нет доказательств того, что он враг. Если бы они были, я убил бы его.
— Устарте говорит, что убить его нельзя
— Ты этому веришь?
— Мне трудно поверить, что стрела в сердце неспособна его убить, — пожал плечами Нездешний, — однако он маг, и его возможности превышают мое понимание.
Кисуму оглядел лучников, занявших новую позицию.
— Если туман придет, погибнут многие. — Нездешний, наблюдая, как священник Шардин благословляет людей, молча кивнул. — Думаешь, Элдикар Манушан задумал убить нас всех?
— Не знаю, что он там задумал, — ответил Нездешний. — Но Устарте говорит, что ему нужны союзники, так что, возможно, и нет.
Кисуму, помолчав немного, посмотрел в темные глаза Нездешнего.
— Зачем ты здесь, Серый Человек?
— Надо же мне где-то быть.
— И то верно.
— А ты,
— Я не хочу больше сражаться ни с кем. В юности я хотел стать великим воином, прославленным и богатым. Совсем как Ю-ю. — По его лицу пробежала едва заметная улыбка. — Я хотел, чтобы люди кланялись, когда я прохожу мимо.
— А теперь — нет?
— Все юнцы этого желают. Гордость для них превыше всего, и они стремятся завоевать высокое положение. Но все это суета, недолговечная, как лист на дубу. «Смотрите на меня, я больше всех, зеленее всех, красивее всех. Никакой другой лист не может сравниться со мной». Но приходит осень, за ней зима, которой нипочем все листья, как большие зеленые, так и маленькие пожухлые.
— Я тебя понимаю — но это еще один довод против того, чтобы оставаться тут и драться с демонами. Какая разница, будем мы драться или побежим, одержим победу или потерпим поражение?
— Слава преходяща, но любовь и ненависть живут вечно. Быть может, я только маленький листик в вихре времен, но я буду выходить на бой со Злом, где бы его ни встретил и чего бы мне это ни стоило. Демон, которого я убью, не вторгнется в дом крестьянина, не расправится с его семьей. Бандит, погибший от моего меча, не будет больше убивать, насиловать, грабить. И если моя смерть хоть одну душу спасет от боли терзаний, дело того стоит.
Шардин перелез через груду камней и подошел к ним.
— Не хотите ли получить благословение? — спросил он. Нездешний потряс головой, но Кисуму встал и поклонился. Шардин возложил руку ему на голову. — Да благословит тебя Исток и да оградит от всякого зла, — произнес он. Кисуму поблагодарил и снова сел. — Могу я присоединиться к вам? — спросил Шардин. Нездешний жестом пригласил его сесть. — Как по-вашему — демоны придут?
— А у вас имеются заклинания на этот случай? — в свою очередь осведомился Нездешний.
— Нет, — с кривой улыбкой ответил Шардин. — Мои познания о демонах и способах их изгнания оставляют желать лучшего.
— Восхищаюсь вашей честностью, — сказал Нездешний. — Но если вы неспособны бороться с ними, вам лучше уйти. Когда они явятся, безоружному здесь будет делать нечего.
— Я не могу уйти, как бы мне ни хотелось последовать вашему совету. Мое присутствие помогает солдатам. — Священник улыбался, но Нездешний видел страх в его глазах. — Если демоны все-таки придут, я швырну им в зубы свою проповедь.
— Когда поднимется туман, держитесь ближе к нам, святой отец.
— Вот этому совету я определенно последую.
Некоторое время они сидели молча. Затем к Нездешнему подошел Элдикар Манушан.
— Не хотите ли пройтись со мной немного? — спросил он.
— Почему бы и нет? — Нездешний поднялся, и они, переступая через камни, отошли в сторону.
— Мне кажется, что у вас сложилось обо мне неверное мнение, — начал Элдикар. — Я не злой человек и не желаю вам вреда.
— Хорошо, что сказали, а то бы я ночей не спал.