Сумерки памяти
Шрифт:
Ты выходишь нам навстречу и, видя, что мой отец пришел не один, пораженно останавливаешься.
— Я думал, что вы будете более благоразумны, — говоришь ты, и сложив на груди руки разглядываешь меня. — Неужели деньги для вас дороже дочери?
Отец, как будто не слыша твоих последних слов, молча кланяется и говорит, что он сделал то, что ему велели и пятясь покидает герцогский замок.
Мы остаемся наедине.
— Интересно, — неожиданно перебил он меня, — а как я реагировал на всю эту глупую ситуацию? Неужели
— Нет, что ты! Ты даже и не помышлял об этом. Получив меня в обмен на ту крупную сумму денег, которую мой отец теперь оставил себе, ты совершенно не знал, что тебе со мной делать. Скажем так — я была тебе просто не нужна. И больше никаких эмоций по этому поводу ты не испытывал.
— И как я себя повел?
— Ты отправил меня спать в покои для гостей, а сам пошел к своему единственному другу, который всегда мог помочь тебе ценным советом.
— А что это за друг? Ты его знаешь?
— Нет, я думаю, что его знаешь ты. И я ничуть не удивлюсь, если в нынешней жизни он снова стал твоим другом или братом.
— И о чем мы с ним говорили?
— Сейчас расскажу.
Я вижу, как недовольно расхаживая взад-вперед по его комнате, ты объясняешь ему сложившуюся ситуацию и говоришь:
— Ты понимаешь, что мне не нужна эта девушка! И я не собираюсь прослыть в народе похитителем девиц. Что теперь мне делать?
— Использовать ситуацию для своей выгоды, — смеясь отвечает он. — Только пожалуйста, в следующий раз, когда вы захотите принудить подданных платить деньги, не угрожайте им подобным образом, иначе вы превратитесь в восточного султана с сотней наложниц.
— Я не вижу в этом ничего смешного, — говоришь ты и садишься в кресло. — В конце концов, у нее тоже могут быть чувства, и я не представляю, как мне теперь с ней быть.
— О чем вы переживаете? Она ваша. И делать вы можете, что угодно. Можете просто прогнать ее обратно домой, и больше не думать об этом…
— Прекрасная мысль, — говоришь ты. — Именно так завтра утром я и поступлю.
— Знаешь, — снова прервалась я, — мне очень неудобно перед тобой, что диалоги, звучавшие более пятисот лет назад, я передаю тебе современным языком. Мне хотелось бы донести до тебя весь колорит старинной речи этих людей, но я не могу этого сделать, так как «слышу» их голоса не словами, а образами. И о том насколько сложно или наоборот чересчур упрощенно они говорят, я могу судить только по своим ощущениям, которые мне очень трудно передавать словами.
— Отбрось все эти лишние переживания, — сказал он, взяв меня за руку. — Я устал объяснять тебе, что вся эта историческая достоверность не стоит и ломанного гроша. Ты не историк и занимаешься здесь не исследованиями об изменениях европейских языков за последнее тысячелетие. Рассказывай так, как ты чувствовала, и если для объяснения происходящего пятьсот лет назад тебе потребуются слова из современного лексикона — не стесняйся, поскольку суть нам с тобой важна
— Хорошо, — вздохнув сказала я, — Буду стараться не обращать внимание на то, как собственный рассказ порой режет мне слух излишней современностью.
Итак, я остаюсь одна в покоях для гостей и всю оставшуюся ночь лью слезы от страха за мою пропащую судьбу. Засыпаю я только под утро, когда в небольшое окно начинает пробиваться бледный свет зари.
Днем ты приглашаешь меня к себе для разговора.
— Можешь отправляться к себе домой, — говоришь ты. — И передай своему отцу, что не в моих правилах покупать женскую благосклонность.
— И ты ушла?
— Да, но дома меня ждал несколько неожиданный прием.
Я вижу себя в комнате моего отца. Он недовольно смотрит на меня и немного помолчав говорит:
— Для чего ты вернулась? Чтобы позорить нашу семью? Ты провела ночь наедине с мужчиной, а теперь хочешь сделать вид, что ты невинна как и прежде? Уходи и не попадайся более мне на глаза.
— Но отец! — ужаснувшись вскрикиваю я, — ведь между нами ничего не было, и потом, вы же сами привели меня в замок!
— Забудь сюда дорогу! — повторяет он и, взяв меня за руку, подводит к двери. — Подумай о матери и сестрах, они не перенесут этого удара.
И вот я оказываюсь на улице перед закрытой дверью собственного дома. «Что мне теперь делать?», — думаю я и, поразмыслив несколько минут, решаю идти обратно в замок.
— Судя по всему, твой отец имел далекоидущие планы, — сказал он размышляя. — Как видно, он хотел, чтобы ты закрепилась во дворце в качестве моей фаворитки, и впоследствии могла помогать ему в каких-то его тайных махинациях.
— Наверное. Но тогда я этого не понимала, и мне казалось, что он просто сошел с ума. Ты же представлял для меня незыблемую власть и авторитет, а потому я решила, не долго думая, идти к тебе за советом.
— И как я тебя встретил?
Я вижу, что ты выходишь мне навстречу из дверей какой-то комнаты. Ты одет в великолепный костюм, и я невольно поражаюсь твоей красоте.
— Мой отец прогнал меня, — говорю я сквозь слезы, и, совершенно не представляя как мне себя с тобой вести, продолжаю, — Оставьте меня во дворце. Мне некуда идти и только вы теперь можете спасти меня от окончательного позора.
— То есть ты хочешь сказать, что добровольно решила стать моей любовницей?
— Нет. Ты не понял. Я хотела только, чтобы ты не прогонял меня из дворца, а оставил в нем жить…
— В качестве кого? — удивился он. — Придворной дамы?
Я засмеялась:
— Это поразительно, но здесь ты реагируешь на эту ситуацию точно также, как реагировал на нее там. Можно сказать, что ты слово в слово повторил наш диалог.
— И к какому же мнению я пришел после всех этих объяснений?