Сумерки в спальном районе

Алеников Владимир Михайлович

Кирилл замешкался, пытаясь решить, присесть ли ему на краешек, не тревожа при этом зайцев, или все же попытаться осторожно сдвинуть их в сторону.

— Зайцев пересадите в кресло, — увидев его замешательство, пришла на помощь Рогова. — Потом перед уходом вернете обратно.

Кирилл с пониманием кивнул и послушно выполнил указание, стараясь разместить зайцев в кресле таким образом, чтобы они ненароком не завалились на бок. Не без усилий, но это ему удалось.

Тем временем Эльвира Константиновна уселась на свое место и нажала на кнопку селектора.

—

Сенечка, организуй нам чайку! — распорядилась она. — И пирожные не забудь! Как я люблю. Ассорти. — После чего повернулась к Кириллу и, внимательно оглядев его, доверительно сообщила: — Вот раздумываю над новой постановкой. То, чего еще никто никогда не делал. Хочу на драматической сцене поставить «Войну и мир». Полностью, весь роман. Вот так вот. Это будет серьезный удар по кое-кому! — И она выразительно скосила глаза к потолку, как бы намекая на кого-то из сильных мира сего. — Согласен? — спросила она, неожиданно переходя на «ты».

— Конечно, — закивал Кирилл, на самом деле не совсем разобравший, по кому будет нанесен удар и в чем именно он будет состоять.

— Да, только так, — словно утверждаясь в своем решении, повторила Эльвира Константиновна. — Весь роман полностью. Все четыре тома. С эпилогом. Что скажешь?

— Здорово! — выдохнул придавленный грандиозностью замысла Кирилл.

— Но конечно же буквально эту вещь ставить нельзя! — тут же, словно забыв о нем, продолжила размышлять вслух Рогова, глядя куда-то мимо, в пространство. Голос ее внезапно изменился. Теперь он звучал как-то по особому, как показалось Кириллу, возвышенно и прекрасно. — В моем театре я в принципе отказалась от буквального прочтения. Надо идти к зрителю только через образы, метафоры. Литературу нельзя объяснять, так же как и музыку. Она — живая душа. Здесь все дело в состоянии, в атмосфэре…

Кирилл обратил внимание, что слово «атмосфера» народная артистка произнесла через «э» оборотное — «атмосфэра», так же как ранее Василиса Трофимовна слово «рэферент». Видимо, в театре «Авангард» букве «э» придавалось особое значение.

— Нельзя находиться всегда в одном и том же, — тем временем несколько туманно развивала свою мысль Эльвира Константиновна. — Нужно создавать полифонию действия, как в оркестре. И при этом не забывать о слове. Другое дело, что слово непременно должно быть одухотворено! Поэтому необходим постоянный тренинг. Надо все время работать над дикцией!

«Великая женщина!» — в который раз подумал Кирилл.

Признаться, он мало что понял из этого значительного монолога, но призыв работать над дикцией нашел в его сердце полнейший отклик.

Неизвестно, что бы дальше произнесла великая женщина, но в этот момент в дверь постучали, и красноречие ее было прервано.

В кабинет вошел Семен Игоревич Воробчук. Не без труда внес на большом серебряном подносе расписной заварной чайник, вазочку с пирожными, сахарницу и чашки. Все аккуратно разместил на длинном столе, разлил чай и повернулся в ожидании дальнейших распоряжений.

— Хорошо, Сенечка! — одобрила

Рогова. — Умница! Ты свободен. Да вот еще что: передай в реж-управление, чтобы меня не ждали. Пусть начинают второе действие без меня. Я тут должна побеседовать. Я, может быть, потом подойду, к концу, так что пусть не расслабляются.

— Понял, Эльвира Константиновна, сделаем, — поклонился Семен Игоревич и, пятясь, стал отступать к двери.

Рогова молча следила, как он уходит.

— Шагу не могут без меня сделать, — пожаловалась она Кириллу, когда дверь за помощником закрылась. — За всем надо следить. Просто как дети малые. Чайку попьем?

— Ага, спасибо, — обрадованно кивнул он.

Чай сейчас был очень даже кстати. В горле все окончательно пересохло.

— Тогда прошу!

Они перешли за длинный стол, оказавшись при этом не напротив друг друга, как поначалу предполагал Кирилл, а рядом, и приступили к чаепитию.

— Ты пирожные бери, — ласковым голосом произнесла Эльвира Константиновна. — Они у нас свежие, из «Яра» каждый день привозят.

Кирилл пирожного совершенно не хотел, тем более что к сладкому был вполне равнодушен. Но отказаться не решился, просто выбрал поменьше, фруктовое, с тем чтобы разделаться с ним побыстрее.

Рогова задумчиво наблюдала, как он пережевывает пирожное, затем внезапно встала, снова подошла к своему письменному столу и нажала кнопку:

— Василиса!

— Слушаю, Эльвира Константиновна! — раздался услужливый голос референта.

— Позаботься, чтоб нам никто не мешал. Никого не принимаю, понятно? Кто бы ни пришел, даже если директор, пусть ждут.

— Понятно, Эльвира Константиновна! Не беспокойтесь!

Кирилл спешно проглотил последний кусок пирожного. И очень вовремя, народная артистка как раз вернулась обратно.

— Ты — способный человек, — сказала она, в упор глядя на него. Звучание голоса ее при этом неуловимо изменилось, она разговаривала теперь каким-то удивительным субтоном. — У тебя может быть большое будущее. Я помогу тебе. Это теперь твой дом. Мы будем достраивать его вместе. Я дам тебе роли. Через год-два выбью звание, квартиру. Что у тебя с жильем?

— У меня есть квартира, спасибо, — внезапно осипнув, ответил Кирилл.

Эльвира Константиновна непостижимым образом угадала. Она произносила сейчас ровно то, что он мечтал услышать.

— Нас когда расселяли, дали каждому по квартире, — зачем-то пояснил он.

— И где же? — поинтересовалась Рогова.

— В Бирюлево.

— Ну да, правильно, там же, где Люся, — вспомнила она. — Но это не годится, слишком далеко. Я тебе в центре сделаю. Непросто, конечно, но думаю в управлении мне пойдут навстречу. Как ты считаешь?

— Конечно! — восторженно откликнулся Кирилл. — Кто же вам откажет?

— В крайнем случае обращусь к мэру. Театр позаботится о тебе, можешь на этот счет не волноваться. Важно, готов ли ты полностью отдать себя театру?