Сумерки в спальном районе
Шрифт:
Из открытой калитки загончика с молодняком неторопливо вышел белый козленок.
Он посмотрел по сторонам, заинтересовался все еще дергающимся на земле Никитой, осторожно подошел поближе и начал сосредоточенно рассматривать его.
Но, обнаружив булькающую лужу крови, испуганно подпрыгнул и бросился прочь, за ворота.
Короткий вопль, который ранее успел издать Никита, все же каким-то образом долетел до храпящего в синем вагончике сторожа-билетера. Он перестал
Нацепив зачем-то мятую фуражку, сторож вышел из вагончика и огляделся. Все было тихо-спокойно, если, конечно, не считать свистящего холодного ветра. Зверинец мирно спал. Слышалось довольное урчание крепко спящего топтыгина.
Сторож позавидовал медведю. Этого зверя ничем не пронять, никаким ветром. Будет дрыхнуть, что бы вокруг ни происходило.
Он одобрительно покачал головой, расстегнул штаны и с шумом отлил, так и не сходя с места. После чего громко зевнул, зябко передернул плечами, вернулся обратно в вагончик и закрыл за собой дверь.
Неподвижно лежавшего в углу зверинца Никиту сторож так и не заметил.
19. Козленок
Фархад Нигматуллин, слегка пошатываясь, брел по улице. Они славно посидели с Лехой-Могилой после работы. Покойник был важный, какой-то адмирал, так что обломилось им сегодня по полной. Вот и залились выше ватерлинии.
Хорошо посидели, чего говорить, до сих пор внутри тепло. И этот сволочной ветер ему сейчас до жопы! Потому что ему, Фархаду, не холодно. НЕ ХОЛОДНО!
А ветру этому сраному — вот!
И Фархад, сложив из трех пальцев известную выразительную фигуру, каким-то неопределенным жестом потряс ею над головой.
ВОТ!
Вот ему!
И тут же почувствовал испарину, словно что-то обожгло его изнутри. Вдруг нестерпимо захотелось раздеться, подставить этому пронизывающему ветру голое тело, до косточек ощутить ледяное, завораживающее дыхание.
Холодеющими пальцами Фархад начал судорожно расстегивать пальто. Одна пуговица, как назло, не поддавалась, не лезла в прорезь, и он с остервенением оторвал ее, отбросил в сторону.
Пуговица покатилась по мокрому асфальту. Фархад машинально посмотрел ей вслед и замер. Потом потряс головой, но это не помогло — видение не проходило.
Рядом с пуговицей стояло удивительное существо — маленький белый козленок.
Фархад неуверенно шагнул ему навстречу, боясь, что тот сейчас развернется и ускачет туда, откуда появился: в глубину темных пустых улиц. Но козленок неподвижно стоял на месте и внимательно смотрел на него.
— Ты откуда такой? — спросил Фархад.
— Бе-е-е! — ответил козленок.
Фархад ухмыльнулся, поежился. Желание раздеться вдруг прошло, снова стало
— Бе-е-е! — еще раз повторил тот.
— Ты молочка хочешь? — догадался Фархад.
Осторожно протянул руку и погладил козленка.
Удивился, какой он мягкий и теплый, ощутил, как он дрожит на холодном ветру.
— Тебе холодно? — посочувствовал Фархад. — Пойдем со мной, согреешься. Я тебе молочка дам.
Козленок, похоже, не возражал. Доверчиво жался к нему, кивал маленькой головкой.
Он взял его на руки, прижал к груди. Козленок оказался очень легким, в нем не было почти никакого веса.
Фархада вдруг осенило. Он даже разозлился на себя, как это он сразу не догадался. Ведь понятно, что просто так этого случиться не могло. Откуда, в самом деле, может появиться в Бирюлево маленький белый козлик?!
Да еще посреди ночи!
Великий Аллах подает ему знак. Аллах помнит о нем. Аллах узнал, как ему холодно и одиноко в Москве, и послал ему козленка.
Аллах акбар!
Он воистину велик.
Фархад, осторожно ступая, шел по ночной мокрой улице. Бережно нес на руках козленка, гордо поглядывал по сторонам.
Фархад улыбался. Впервые за долгое время ему не было зябко.
20. Интервью
Кирилл Латынин, одетый в свой лучший, французский, кремовый свитер, подаренный Светкой, с бьющимся сердцем поднялся по уже знакомой ему лестнице.
Собственно, и саму лестницу, да и все вокруг он воспринимал теперь как свое, родное. С умилением поглядывал на висевшие по стенам фотографии и афиши.
Скоро, очень скоро здесь будет красоваться афиша и с его именем! Сейчас окончательно все решится, и жизнь его потечет, нет, понесется по совсем другому руслу.
Сегодня он, Кирилл, станет полноправным членом этого славного сообщества талантливых, творческих людей, безоглядно посвятивших себя искусству.
Поднявшись на четвертый этаж, Кирилл увидел, что по коридору навстречу ему бесшумно двигается директор театра Роберт Константинович Меркун.
— Здрасьте! — любезно поздоровался Кирилл.
— Приветствую! — негромко откликнулся директор и, как показалось Кириллу, несколько удивленно взглянул на него сквозь очки.
Но однако больше ничего говорить не стал, на редкость беззвучно открыл массивную дверь своего кабинета и несколько поспешно скрылся за ней.
Кирилл в некотором недоумении проследовал дальше, дошел до кабинета Воробчука, остановился, постучал, приоткрыл дверь.
Помощник художественного руководителя сидел на своем рабочем месте, карандашом делал какие-то отметки в лежавшей перед ним рукописи.