Сумерки волков
Шрифт:
Юрий Минаевич распоряжался запросто:
– Ну что, по оперативчику? Если тут никто не против, выпьем за жену мою Галину и дочечку Полину.
– Береги жену, Юра. Нам, служивым людям, покой в семье – как тыл для фронта, – поддержал Василевский, у которого, как знал Максим, любовница недавно родила второго сына.
Выпили за хозяев. Едва дождавшись, пока официанты снова наполнят рюмки, солидный гость в роговых очках провозгласил свой тост:
– А я, товарищи, хочу выпить за Россию. И за президента.
Ему возразили сразу несколько голосов:
– Конечно, выпьем! Стоя! За Россию!
– За веру, царя и отечество! – браво выкрикнул дядя Юся, делая знак официантам. И тут же с потолка и стен грянули литавры государственного гимна – Максим даже не сразу понял, что звук идет из спрятанных в стенах динамиков. Он поднялся вместе с остальными и выпил вина, ощущая себя персонажем повестей писателя Сорокина. Впрочем, чувство это было ему не ново. Он заметил только, что Глеб Румянцев остался либерально, с вызовом сидеть на месте.
Гимн отыграл, сменившись скрипками Вивальди, застучали по тарелкам вилки и ножи, завязались разговоры между соседями.
– Галя, – спрашивала хозяйку немолодая гостья, – скажи мне, зачем у тебя иконы по всем углам висят?
– Как зачем? – удивлялась та. – Мы же православные люди. Я, например, всю жизнь верила.
– Галя, ты всю жизнь верила в деньги!
За столом смеялись, хозяйка обижалась.
– Нужны новые механизмы социальной фильтрации, – рассуждал солидный гость. – Надо соединить православные законы и все хорошее, что было в советской морали. Ведь принципы-то общие: не укради, не пожелай чужого, не завидуй, не ленись.
Галина махала руками на Глеба:
– Только не начинай про Украину! Я уже не могу, у меня сердце надрывается от этих ужасов!
Одним взглядом кипучих глаз Юрий Минаевич заставил жену замолчать:
– У нас один путь. Надо выращивать новую, свою элиту. Из наших детей.
– Да все ваши дети, – Глеб Румянцев ткнул пальцем в Максима и Кристину, – живут и учатся в Европе! Какая им, к черту, советская мораль?!
– Вы тоже обучались за границей, Максим? – любезно поинтересовалась хозяйка.
– Считается, что я учился в Манчестерском университете.
Та хмурилась непонимающе:
– Считается? А на самом деле?
– Лучше всего я помню занятия, которые проходили в местных барах.
– А, это шутка! – ее силиконовые губы раздвинулись, обнажая десны и два ряда идеальных зубов.
– Петр Великий тоже за границей обучался, – гнул свою линию философ в очках. – Чтобы бить врага его оружием!
– Ну расскажи еще про жидо-масонский заговор! – кипятился Глеб.
Юрий Минаевич смеялся, и его показное добродушие как-то неприятно волновало.
Хозяйка заботливо подкладывала на тарелку Максима гусиный
Когда обед закончился, хозяин пригласил мужчин в свой кабинет. Кристина осталась с женщинами за столом. Проходя мимо, он услышал, как она говорит хозяйке:
– Вот это кольцо мне подарил Максим на помолвку.
– Сверкашечка! – одобряла пожилая дама. – Якутский?
Хозяйка с видом эксперта разглядывала кольцо:
– Я прочитала, что в каждом бриллианте заключена частица мировой души. Поэтому они так притягивают. Я могу целый день просто сидеть и смотреть на бриллианты.
Дядя Юся снова приобнял Максима за плечо:
– Ты вообще каким спортом увлекаешься?
– Никаким. Немного теннис, лыжи…
– А боевые? Мужику бывает полезно подраться, ощутить командный дух.
– Зачем? – спросил Максим, встречая взгляд его рачьих безбровых глаз с голыми веками.
– Ты молодой, понятно. Думаешь, главное в жизни – деньги. Только это ерундистика. Запомни, в любом деле главное – люди. У деда твоего была команда. Отец собрал вокруг своих. Кстати, как он там? Слышал, прихватил себе поляну Коваля?
Про авантюриста, финансового мошенника и соперника отца в личных делах Майкла Коваля, погибшего больше года назад, Максим знал слишком мало, отец никогда не говорил о нем. Но по легковесному тону дяди Юси можно было догадаться, что тот весьма интересуется этим вопросом.
– У отца все в порядке, насколько я знаю. А насчет его дел лучше спросить у него.
Василевский подошел, очевидно, расслышав знакомое имя:
– Не обижаешь молодого? Хорош? Отцовская порода! И чего про Майкла Коваля?
– Да говорю, вот кто был по части покера, – дядя Юся похлопал Максима по плечу. – Ты давай осваивай. Покер, преферанс. Психология важнее всего. В каждом человеке есть точка слабости, надо учиться ее цеплять.
– Дайте мне точку опоры и я переверну мир!
– Иногда возьмешься за эту опору, а она тебя так хряпнет, что не успеешь отскочить, – встрял в разговор Марков.
Глеб Румянцев и гость в роговых очках вяло продолжали спорить о судьбах страны. Василевский нашел довольно меткое сравнение: мол, на Западе к России относятся как к кишечнику. Признают, что этот орган важен для организма, но брезгливо морщатся, когда кишечник позволяет себе высказываться. Глеб возражал, что голос из задницы никого не волнует, главное, чтобы оттуда не летели снаряды. Марков уже пересчитывал карты – собирались «расписать пулю до тридцати». Максим попрощался с хозяином и пошел искать жену.