Сумерки волков
Шрифт:
Георгий почувствовал, как сильно вымотался за эти дни. Как дорого ему стоил новый контракт, который сделает Владимира Львовича богаче еще на пару миллионов. И нервное напряжение, державшее его всю неделю переговоров, стало наконец отпускать.
Ужинали, пили вино. Игорь рассказывал о работе. Его дизайнерская фирма, к удивлению Георгия, вышла в ноль и даже стала приносить доход. Включили телевизор, но в новостях опять показывали трупы и плачущих женщин. Игорь нашел музыкальный канал.
– Хочешь покурить? Еще осталось.
Курить они бросили одновременно около года назад, но перед отъездом Георгий разжился у Эрнеста забористой афганской травой,
– Что, ни одной вечеринки тут не было без меня? Даже не верится.
Мальчик быстро сморгнул, отшутился:
– Поющие в терновнике, блюющие в крыжовнике.
Георгий заглянул в его лицо, подмечая и тонкую складку между нахмуренных бровей, и розоватое пятно в углу губ. Раздражение, ожог, укус? В очередной раз не к месту он вспомнил мертвого соперника, с которым они последовательно обкрадывали друг друга. Отчетливо представил, как парень вот так же отводит глаза перед тем, как ответить на вопрос Майкла Коваля.
Ревность к негодяю, давно гниющему в земле, не отпускала. Георгий увидел спальню в загородном доме, белый ковер с глубоким ворсом, драгоценный фарфор в застекленном шкафу. Голый, с приоткрытым ртом, с испариной над верхней губой, Игорь стоял на четвереньках перед чужим мужчиной, как, возможно, делает это и сейчас с кем-то из своих бывших или новых приятелей.
Георгий так и не освоился с переключением режимов гидромассажа и цветной подсветки джакузи, но Игорь знал все нужные кнопки. Когда они, выкурив косяк афганки, лежали в шипучей пене, окруженные сиреневым сумраком и пением птиц, Георгию пришло в голову, что его жизни, которой он был так недоволен, позавидовали бы десять из десяти опрошенных. Поглаживая узкую ступню мальчика, красивую в каждом изгибе, он спросил:
– Ну как тебе живется в Москве?
– С тобой мне везде хорошо, – с дежурной готовностью ответил Игорь.
– Нам солнца не надо, нам партия светит?
– А что ты думаешь про гомосексуализм? – спросил он неожиданно. – Ну, то есть, по-твоему, это какое-то повреждение в генах, или биологическая предрасположенность, или просто психологическая зависимость вроде курения? Или типа смертный грех?
Георгий следил за сиреневой каплей воды, которая скатилась с его мокрой потемневшей челки, скользнула вдоль скулы и, словно лаская, двинулась вниз по шее к нежной впадине ключиц.
– Человек бисексуален. Всем нравятся молодые и красивые, а парни или девицы – не принципиально. Это, скорее, случайный, может быть, социальный выбор.
– Что значит – социальный?
– Ну, примитивно говоря, у мальчика в школе не складываются отношения с девочками, девочкой не интересуются мальчики. Человек – сложно устроенное животное, он не может руководствоваться одним инстинктом продолжения рода. Ему хочется душевного тепла, которое можно найти в самых неожиданных местах.
Теперь Игорь смотрел на него прямо, внимательно, как будто и в самом деле ждал исчерпывающих ответов на все вопросы бытия.
– То есть ты считаешь нормальным, что мне, например, нравятся парни и не нравятся девушки?
– С одной стороны, ты молодой мужчина и должен интересоваться сексом в принципе. С другой стороны, это вопрос сугубо индивидуальный, – проговорил Георгий, откинувшись в теплой воде. – Я половину жизни спал с женщинами, лет в тридцать пять переключился на парней. А тебе, может, скоро наскучат волосатые мужские причиндалы. Главное, не делать
Вместо ответа Игорь скользнул пальцами по его животу, обхватил и сжал ладонью член. Отдаваясь умелой ласке, чувствуя, как по телу, от ступней до затылка, проходит горячая волна, Георгий физически ощутил, как нервная тревога переплавляется в желание.
– Заяц, я не хочу казаться ревнивым ослом, – проговорил он, крепко ухватив мальчика за подбородок. – Но я предупреждаю настоятельно: не верь никому. И впредь докладывай мне сразу. Все подозрительные разговоры, все необычные люди, которые появляются рядом с тобой, – водитель, охранник, кто угодно. Все, что ты слышишь и видишь случайно, все мои дела – за этим стоят опасные люди и большие деньги. Будь осторожен. Глупость очень дорого стоит.
– Ого, как страшно! Думаешь, везде жучки? А я хожу по квартире голый.
С наглой ухмылкой Игорь уселся сверху на его живот.
– Хорошо, что водитель этого не видит, – Георгий тоже не удержался от усмешки, но тут же поймал ртом его губы, с силой сжал ягодицы, раздвинул пальцами.
Можно было все простить ему за эти минуты, когда он делался податливым и бесстыжим. Встав на колени на банный коврик, он отсасывал глубоко и сладко, умудряясь одновременно смеяться и, утирая слюну, отпускать непристойности. Георгий сначала подталкивал ладонями горячий затылок, затем удерживал его, чтобы продлить затяжной полет. В спальне, на «двухяростной кровати», мальчик насаживался сверху, кусая губы, всхлипывая то ли от боли, то ли от удовольствия, и Георгий вместе с ним рычал от наслаждения такого же острого, как в первые дни их близости, пять лет назад.
После многократной блаженной судороги, мокрые, обессиленные, они уснули, соприкасаясь руками и коленями. Георгий успел увидеть белый песок и море, и город на вершине скалы, но телефонный звонок вспорол непрочную ткань сновидения. Часы показывали начало третьего. Володя как будто дожидался окончания трансляции.
– Прости, что поздно, но ты же еще не спишь? Хорошо долетел? Ты мне нужен завтра. Приезжай к обеду, у нас омары.
Отбросив трубку, Георгий вытянулся на кровати, чувствуя, как невидимая тень, источник ползущего страха в его душе, крадется от окна к постели. Игорь лежал на животе, подсунув руку под голову.
– Это твой Владимир Львович? Поедешь к нему?
Георгий обнял его, все еще чувствуя, как энергия одного тела перетекает в другое, уравновешивается, делая их единым существом.
– Постараюсь вернуться к вечеру.
– Не обязательно. Меня тоже не будет, я взял билеты в Петербург, – проговорил парень с нотами упрямства в голосе.
– Зачем, интересно?
– Квартиру проверить. Еще одна знакомая выходит замуж, позвали меня.
Георгий не хотел его никуда отпускать. Хотел весь день валяться с ним в постели, смотреть черно-белые фильмы с Бэт Дэвис, обедать в пижаме, снова заниматься любовью. Но Владимир Львович ждал отчета, и понедельник был уже плотно расписан, и рыбьи глаза таращились из темноты.