Сумерки
Шрифт:
Но его длинные пальцы вместо этого крепко обхватили мои запястья. Он засмеялся своим тихим мелодичным смехом. Он вообще смеялся сегодня больше, чем за все время нашего знакомства.
— Сегодня ты выглядишь… веселее, чем обычно, — отметила я. — Я тебя таким еще не видела.
— А разве не должно быть так? — он улыбнулся. — Свет первой любви и все такое. Просто невероятно, насколько отличается все, что читаешь в книгах или видишь в кино, от того, что испытываешь в реальной жизни.
— Правда, отличается, — согласилась
— Вот, например, ревность, — его речь полилась так быстро, что я едва успевала следить за смыслом. — Я читал о ней сто тысяч раз, тысячи раз видел, как изображают ее актеры в театре или в кино. Мне казалось, что я четко понимаю, что это такое. Но когда почувствовал сам, это был шок…
И он сделал страшное лицо.
— Помнишь день, когда Майк пригласил тебя на танцы?
Я кивнула, хотя запомнила тот день совсем по другой причине.
— Это был день, когда ты снова заговорил со мной.
— Я был поражен вспышкой негодования, почти бешенства, которая охватила меня — сперва я даже не понял, что это такое. Я был почти зол оттого, что не слышу твоих мыслей, и не мог понять, почему ты ему отказала. Просто ради подруги? Или у тебя на примете был другой? Я знал, что у меня нет права думать об этом. И старался не думать. А потом их выстроилась целая очередь, — он хихикнул.
Я сердито посмотрела на него в темноте.
— Я ждал и глупо переживал, что ты им скажешь, какое у тебя будет при этом лицо. Я не мог отрицать, что твое раздражение меня успокоило. Но мне нужна была полная уверенность.
— В ту ночь я в первый раз пришел сюда. Я смотрел на тебя, спящую, до утра, и отчаянно пытался стянуть разрыв между тем, что считал правильным, моральным, этичным и тем, чего действительно хотел. Я знал, что если продолжу не замечать тебя или сбегу на пару лет, пока ты не уедешь в колледж, то рано или поздно ты скажешь «да» Майку или такому, как он. Эта мысль поднимала во мне бурю гнева.
— И вдруг, — прошептал он. — Ты во сне произнесла мое имя. Таким ясным голосом, что я подумал, что ты проснулась. Но ты беспокойно повернулась на другой бок, еще раз пробормотала мое имя и вздохнула. От потрясения, которое я испытал в тот момент, все благие намерения разлетелись в пух и прах. И я понял, что не смогу больше тебя игнорировать.
Он немного помолчал — наверное, слушал мое сердце, которое вдруг забилось с перебоями.
— Но ревность… это такое странное чувство. Оно такое сильное, никогда бы не подумал. И совершенно иррациональное! Вот прямо сейчас, когда твой отец спросил тебя об этом гнусном Майке Ньютоне… — он сердито потряс головой.
— Надо было догадаться, что ты подслушиваешь, — простонала я.
— Разумеется.
— И что, даже это заставило тебя ревновать?
— Все так ново и необычно для меня. Во мне просыпается человек, и я чувствую все очень остро, потому что мои чувства
— Но честно, — я решила подразнить его, — зачем так себя мучить, если Розали — прекрасная Розали, материальное воплощение чистой красоты, — как я слышала, была предназначена тебе? Эмметт — не Эмметт, но разве я могу с ней сравниться?
— Не может быть никакого сравнения между вами.
Его зубы засветились в темноте. Он обернул мои плененные руки вокруг себя и прижал меня к груди. Я старалась не дрогнуть ни единым мускулом, даже дышала осторожно.
— Я знаю, что между нами не может быть никакого сравнения— пробубнила я, уткнувшись носом в его холодное тело. — В этом-то и проблема.
— Конечно, Розали на свой манер очень красива. Но даже если бы она не была мне сестрой, даже если бы с ней рядом не было Эмметта, она не обладала бы для меня и десятой, нет, сотой долей твоего очарования. — Он говорил вдумчиво и серьезно. — Почти девяносто лет я бродил среди подобных себе, бродил и среди людей. И мне всегда казалось, что я самодостаточен, я не понимал, что чего-то ищу. И ничего не находил, потому что ты еще не родилась.
— Кажется, это нечестно, — сказала я, по-прежнему прижимаясь лицом к его груди и слушая его дыхание. — Мне совсем не пришлось ждать. И как это мне удалось так легко заполучить тебя?
— Ты права, — весело согласился он. — Мне надо было тебя помучить, это точно.
Он высвободил одну руку, бережно перехватил оба моих запястья второй и мягко погладил мои влажные волосы от макушки до талии.
— А так тебе просто приходится каждую секунду рисковать жизнью, чтобы побыть со мной, а это сущие пустяки. Тебе просто приходится жертвовать своей человеческой природой, а чего она стоит?
— Немногого — я не чувствую себя обделенной ничем.
— Это пока.
В его голосе неожиданно прозвучала древняя скорбь.
Я старалась откинуться назад, чтобы взглянуть ему в лицо, но его рука крепко держала мои запястья.
— Что... — начала я и внезапно почувствовала, как он напрягся. Я застыла на месте, но он неожиданно освободил мои руки и исчез. Я чуть не упала лицом вперед.
— Ложись, — прошипел Эдвард откуда-то из темноты.
Я быстро влезла под одеяло и свернулась клубком — так я обычно сплю. Я услышала, как со скрипом отворилась дверь, и Чарли заглянул в комнату, чтобы убедиться: я там, где и положено мне быть. Я дышала медленно, даже слишком.
Прошла томительная минута. Я прислушивалась, не уверенная, что дверь закрылась и опасность миновала. Тут холодная рука Эдварда обвилась вокруг меня под одеялом, а губы зашептали в самое ухо:
— Ты отвратительная актриса — я бы сказал, что эта карьера не для тебя.
— Ну и к черту ее— пробормотала я. Мое сердце тем временем пыталось сокрушить грудную клетку.
Он мурлыкал какую-то мелодию, которую я не узнала. Она показалась мне похожей на колыбельную.
Он остановился.