Сумерки
Шрифт:
— Ты говорил, что Розали и Эмметт скоро поженятся… Это значит… то же самое, что у людей?
Он не на шутку развеселился.
— Так ты про это?
Я заерзала, не в силах отвечать.
— Да, думаю, в общем, то же самое, — ответил он. — Я говорил тебе, что у нас остались все человеческие желания, просто другие желания, более мощные, заглушают их.
— А-а, — все, что я смогла сказать.
— Ты с какой-то целью спросила об этом?
— Да, мне хотелось знать… когда-нибудь
Он вдруг посерьезнел, судя по внезапной неподвижности его тела. Я, его зеркальное отражение, замерла тоже.
— Не думаю… что это для нас возможно.
— Потому что ты можешь не выдержать, если мы будем… так близки?
— Это, разумеется, тоже проблема, но я подумал о другом. Просто ты очень мягкая, очень хрупкая. Я вынужден просчитывать каждое свое движение, когда мы вместе, чтобы не поранить тебя. Я мог бы легко убить тебя просто по нелепой случайности. — Его голос превратился в тихий шепот. Он положил свою ледяную ладонь на мою щеку. — Если я что-то сделаю второпях… если хоть чуть-чуть ослаблю внимание, может оказаться, что я захочу прикоснуться к твоему лицу, а по ошибке проломлю тебе череп. Ты не понимаешь, до чего ты ломкая. С тобой рядом мне нельзя будет забыться ни на секунду.
Он ждал моего ответа, и, поскольку я молчала, встревожился.
— Ты испугалась? — спросил он.
Я подождала с минуту, чтобы не сказать неправды.
— Нет, все в порядке.
Он, казалось, что-то обдумывал.
— Знаешь, мне тоже интересно… — начал он, голос его зазвучал более легкомысленно. — Ты когда-нибудь?.. — он оборвал фразу, надеясь, что я и так пойму.
— Конечно, нет. — Я покраснела. — Я же говорила, что еще никогда у меня не было таких чувств ни к кому, даже близко.
— Я знаю. Я спрашиваю потому, что читаю мысли других и знаю, что любовь и желание не всегда ходят рука об руку.
— Для меня всегда. Именно в таком сочетании они для меня и существуют, — вздохнула я.
— Это прекрасно. У нас есть, по крайней мере, одна общая черта.
Он действительно был очень доволен.
— Твои человеческие инстинкты… — начала я. — Ты вообще находишь меня привлекательной в этом смысле?
Он засмеялся и слегка потрепал мои почти высохшие волосы.
— Я же мужчина, хоть и не человек, — заверил он меня.
Я невольно зевнула.
— Теперь я ответил на все вопросы, давай спи, — велел он.
— Не знаю, смогу ли.
— Хочешь, чтобы я ушел?
— Нет! — почти вскрикнула я.
Он засмеялся и вновь принялся мурлыкать ту самую незнакомую колыбельную — глас архангела, еле слышно трубящего в мое ухо.
Небывало длинный день, полный эмоционального и умственного напряжения, вымотал меня гораздо сильнее, чем я смела признаться самой себе. Я тут же провалилась в сон в холодных объятиях Эдварда.
Неяркий свет еще одного пасмурного утра в конце концов разбудил меня. Я проснулась с мутью в голове, моя рука неловко лежала на лице, прикрывая глаза. Что-то властно пыталось ворваться в мое сознание — может быть, недосмотренный сон? Я со стоном повернулась на другой бок, надеясь еще поспать. Вдруг неожиданно нахлынули воспоминания о вчерашнем дне, и я окончательно проснулась.
— О-ох! — я села в постели так быстро, что закружилась голова.
— У тебя волосы торчат, как солома, но мне нравится, — раздался из кресла-качалки в углу его невозмутимый голос.
— Эдвард! Ты остался!
Я обрадовалась и без всякой задней мысли прыгнула через всю комнату прямо к нему на колени. В тот момент, когда я поняла, что наделала, я застыла на месте, проклиная свой неуместный энтузиазм. Уверенная, что пересекла границу дозволенного, я испуганно посмотрела на него.
Но он смеялся.
— Разумеется, — ответил он. Хотя моя реакция заставила его вздрогнуть, ему было приятно. Он потрепал меня по спине. Я осторожно положила голову ему на плечо, вдыхая запах его кожи.
— Я думала, это был сон.
— Для таких снов у тебя маловато фантазии, — насмешливо произнес он.
— Чарли! — внезапно вспомнила я и снова бездумно вскочила, устремившись к двери.
— Он уехал час назад — надо добавить, подключив сперва аккумулятор твоего пикапа. Должен признаться, я был разочарован. Неужели этим нехитрым приемом можно тебя остановить, если ты решила смыться?
Я жестоко колебалась — мне очень хотелось немедленно вернуться к нему, но я была уверена, что сначала стоило почистить зубы.
— Обычно по утрам ты так не топчешься на одном месте, — заметил он и гостеприимно распахнул мне свои объятия. Еще немного, и я не выдержу.
— Можно мне отлучиться на минутку? — спросила я.
— Я подожду.
Я бросилась в ванную, не в состоянии понять, что сейчас чувствую. Я перестала узнавать себя — изнутри и снаружи. Лицо в зеркале было словно не мое: горящие глаза, красные пятна лихорадочного румянца на щеках. Я почистила зубы и попыталась превратить «взрыв на макаронной фабрике» во что-нибудь поприличнее. Плеснув себе в лицо холодной воды, я попробовала дышать ровнее, но без особого успеха. Обратно в комнату я почти вбежала.
О чудо — он по-прежнему был там, и его раскрытые объятия по-прежнему ждали меня. Он протянул ко мне руки, и мое сердце неровно забилось.
— С возвращением, — негромко произнес он, обнимая меня.
Он молча держал меня на руках, и мы тихо качались в кресле, пока я не заметила, что на нем другая одежда, а волосы причесаны.
— Ты уходил? — упрекнула я, проводя пальцем по воротничку чистой рубашки.
— Разве я могу выйти из дому в том же, в чем приехал — что скажут соседи?