Сумерки
Шрифт:
– Спасибо, – сказала я Эдварду, вышедшему за мной. – Ради того, чтобы отделаться от физкультуры, можно и в обморок упасть!
– Не за что. – Он смотрел прямо перед собой, щурясь от дождя.
– Так ты поедешь? В субботу? – Хорошо бы он согласился, хотя это и маловероятно. Невозможно было представить даже, чтобы он сел в машину к кому-нибудь из ребят – он из другого мира. Но мне хватило одного только проблеска надежды, что он поедет с нами, чтобы впервые подумать о поездке с энтузиазмом.
– А куда вы едете?
Эдвард
– В Ла-Пуш, на Ферст-Бич. – Я вгляделась в его лицо, пытаясь понять реакцию. Глаза Эдварда чуть заметно сузились.
Скосив на меня взгляд, он иронично улыбнулся.
– Меня, кажется, не приглашали.
Я вздохнула.
– Я приглашаю.
– На этой неделе мы с тобой больше не будем доводить беднягу Майка. А то еще сорвется.
В его глазах плясали искры: похоже, ему нравится доводить беднягу Майка.
– Майк-шмайк, – буркнула я, задумавшись о том, каким тоном он произнес «мы с тобой». Это понравилось мне – больше, чем я была готова себе признаться.
У стоянки я повернула налево, к своему пикапу, но Эдвард схватил меня за куртку и притянул обратно.
– Куда это ты собралась? – возмущенно спросил он, намотав на кулак ткань куртки.
Я озадачилась.
– Домой, а что?
– Ты не слышала, что я обещал благополучно доставить тебя до дома? Думаешь, я разрешу тебе сесть за руль в таком состоянии? – Голос был негодующим.
– При чем тут состояние? А как же мой пикап? – расстроилась я.
– Попрошу Элис пригнать его после уроков. – Он потянул меня к своей машине, схватив за куртку. Пришлось перебирать ногами, чтобы не рухнуть навзничь. Если бы я упала, он, наверное, потащил бы меня волоком.
– Пусти! – требовала я, но он не слушал. Так и пришлось плестись за ним, спотыкаясь, до самого «вольво». Только тогда он наконец отпустил меня, и я наткнулась на пассажирскую дверцу.
– Какая наглость! – буркнула я.
– Открыто, – только и ответил он и сел за руль.
– Я вполне способна сама доехать до дома!
Возмущаясь, я стояла возле машины. Дождь усилился, капюшон я не надела, и теперь вода с волос стекала мне за шиворот.
Нажатием кнопки он опустил стекло и наклонился ко мне через сиденье.
– Садись в машину, Белла.
Я не ответила, мысленно прикидывая, успею ли добежать до пикапа, прежде чем он меня догонит.
– Обратно притащу, – пригрозил он, разгадав мой план.
Я попыталась с достоинством сесть в машину. Но попытку вряд ли можно назвать успешной: я больше напоминала мокрую кошку, а ботинки противно скрипели.
– В этом нет никакой необходимости, – сухо обронила я.
Эдвард не ответил: нажимал кнопки, включал печку, приглушал музыку. Пока он выезжал со стоянки, я решила в отместку поиграть с ним в молчанку и даже заранее надула губы, но тут услышала знакомую мелодию, и любопытство заставило меня передумать.
– «Лунный
– Ты знаешь Дебюсси? – Он тоже удивился.
– Немного. Мама часто включает дома классическую музыку.
– Это одна из моих любимых пьес, – задумчиво сказал он.
Я слушала музыку, расслабившись на светло-сером кожаном сиденье. Дождь превратил пейзаж за окном в скопление серо-зеленых клякс. Мы ехали очень быстро, но машина неслась так плавно и ровно, что я почти не чувствовала скорости.
– Расскажи о своей матери, – вдруг попросил Эдвард.
Я повернула голову и увидела, что он с любопытством разглядывает меня.
– Внешне мы похожи, только она красивее, – объяснила я, и он вскинул брови. – Во мне слишком много от Чарли. Мама смелая, общительная, не то что я. Легкомысленная, немного эксцентричная, любит кулинарные эксперименты, правда, предугадать исход этих экспериментов практически невозможно. Мы с ней лучшие подруги. – Я умолкла, вдруг осознав, что соскучилась по маме.
– Сколько тебе лет, Белла? – Он был чем-то расстроен.
Машина остановилась, и я обнаружила, что мы уже возле дома Чарли. Дождь лил стеной, так что здание едва просматривалось. Казалось, машина погрузилась под воду.
– Семнадцать, – чуть смутилась я.
– На семнадцать ты не выглядишь.
Он словно в чем-то упрекал меня, и я рассмеялась.
– Ты что? – В нем снова проснулось любопытство.
– Мама вечно твердит, что я родилась тридцатипятилетней и с каждым годом становлюсь все больше похожей на женщину средних лет. – Я рассмеялась, потом вздохнула. – Что ж, должен же кто-то в семье быть взрослым. – После секундной паузы я заметила: – Ты тоже не очень-то похож на старшеклассника.
Он поморщился и сменил тему.
– Так почему же твоя мать вышла за Фила?
Я удивилась, что он запомнил, как его зовут – ведь я упоминала это имя всего один раз, почти два месяца назад. Ответила я после минутного размышления.
– Моя мама… для своих лет она очень молода. А с Филом, по-моему, чувствует себя еще моложе. Во всяком случае, она в него влюблена. – Я покачала головой. Эта влюбленность оставалась для меня загадкой.
– И ты не против ее брака?
– А не все ли равно? – возразила я. – Я хочу, чтобы мама была счастлива… а она хочет быть вместе с этим человеком.
– Такое великодушие… интересно… – задумчиво отозвался он.
– Что именно?
– Готова ли она отплатить тебе той же монетой, как ты думаешь? Кем бы ни оказался твой избранник? – Он вдруг впился в меня взглядом.
– Д-думаю, да, – с запинкой ответила я. – Но она же мать. Это другое дело.
– В таком случае не выбирай слишком страшных, – поддразнил меня он.
В ответ я усмехнулась.
– Слишком страшных – это каких? Сплошь в пирсинге и татуировках?
– Можно сказать и так.