Супербомба
Шрифт:
– В самом деле?.. Слушаю. Есть новые интересные предложения?
– Может, и появятся. Пока есть только просьба. Я куда-то засунул кошелек с pin-кодом от карточки. Помнишь, я на клапане записал. Боюсь, что жена его с собой забрала. У нее кошелек маленький, могла взять мой. Сообщи повторно.
Джабраил думал целую минуту. И всем видом недоумение показывал.
– Ты помнишь условия? – Он посмотрел прямо и сердито. – В течение трех месяцев ты снимаешь все деньги. В разных банкоматах. Через три месяца счет будет ликвидирован. Про pin-код я тебе говорил особо. Тебе следовало
– Нет. Но и не выручил. Я не могу восстановить pin-код, потому что он на чужое имя.
– Я тоже не могу восстановить его, потому что человека, на которого выписана карточка, уже не существует в природе. Он поторопился оставить нас. А все документы по карточке, если помнишь, я сжег прямо при тебе, чтобы ты не думал, будто я захочу тебя «кинуть». Ищи кошелек, мне будет обидно, если ты не найдешь его. Пропадут не только твои деньги, пропадут и деньги, которые были когда-то моими.
Он смотрел мне в глаза прямо и говорил твердо и внушительно. Я ответил таким же твердым взглядом.
– Ты что, гипнотизируешь меня?
– К сожалению, не обучен, – ответил я вдруг растерянно.
Только тут, после вопроса Джабраила, меня словно током ударило – я понял, что со мной произошло во время допроса старшего лейтенанта Бравлинова. Он меня элементарно загипнотизировал. Я и раньше удивлялся. Лежал я на полу. Следовательно, я должен был упасть с кресла. Но как-то я умудрился ничего себе не отбить. Нет даже намека на маленький ушиб. А пол-то жесткий. Такое впечатление, что я аккуратно сам встал с кресла и лег, или меня с кресла сняли и положили, когда я невменяемый был.
– Ладно, если помочь не можешь, буду искать кошелек. – Я не подал вида, какое отчаяние меня охватило. Из-за пустяка, из-за нежелания выучить четыре цифры, я теряю пятьдесят тысяч долларов. Более того, я мечту свою теряю. Давнюю, выношенную мечту. – Жена будет на днях звонить, спрошу. И дома все переверну. Может, в куртку сунул, может, в мундир, может, вообще в ящик стола. Дерьмово, когда память подводит.
Джабраил молча кивал, но смотрел на меня без сочувствия.
Отчаяние было, конечно, сильно, но я вида подать не желал. И не сломать меня никаким отчаянием. Я не из тех, кто сдается. Такое положение только мобилизует меня. Я найду Бравлинова. Найду во что бы то ни стало. Только ради своего кошелька найду.
Я встал, показывая, что разговор закончен, и тут из темного угла раздался голос. Там, оказывается, кто-то сидел и слушал наш разговор. Голос был явно с акцентом, но акцент был не кавказский.
– А у тебя нет возможности еще больше обострить состояние жены того командира спецназовцев?
– Кто там? – спросил я с естественным недовольством.
– Мой друг, – сказал Джабраил. – Он в курсе всех наших дел, не бойся.
– У меня нет такой возможности.
– А ты поищи. Впрочем, я сам поищу. Как фамилия этого командира?
– Рустаев, кажется. Да, капитан Рустаев.
Что бы ни говорили отъявленные
– А мне много пока не надо, – заявлял парень. – Понадобятся деньги, мне заплатят. Так заплатят, что хватит на всю жизнь.
– Разбегутся и добавят, – отреагировал я привычно, хотя прислушался. Это все то же предчувствие заставило меня прислушаться и слегка напрячься. Я много подобного слышал, но обычно мимо ушей бахвальство пропускал. Сейчас не пропустил.
Он продолжил:
– В нынешнем мире кто богатым стал? Кто информацией обладал. А я ей обладаю.
С этим трудно было спорить, тем не менее мне сразу показалось, что парень не совсем в здравом рассудке. Но привычка опять свое взяла, и я спросил:
– Ты что, дурак?
– Не-а. Меня проверяли. Тоже думали, что я дурак. Еще в армии думали, что свихнулся. А комиссия решила, что я просто нестандартно мыслящий человек.
На столе лежало все, что изъяли из его карманов при задержании.
– Ты того, капитан. Вот эту бумажку мне верни. Тебе она без надобности, – кивнул он на свернутую, обветшалую от времени газетную страничку. Я страничку развернул. Просмотрел, ничего интересного не нашел.
– Зачем она тебе?
– Подтверждение моей информации. Серьезности моей информации.
Я еще раз мельком просмотрел страничку. Международная информация, какая-то статья о войне в Ираке, фотография ядерного гриба.
– Когда ты освободишься, вся твоя информация устареет, можешь не переживать раньше времени, – так я его на более откровенный разговор вызывал.
– Не-а. Ты ж меня сажать не будешь, – в его голосе абсолютная уверенность слышалась. Такая уверенность, против которой бороться было трудно.
– Почему ты так решил?
– Потому что я тебе пятьдесят тысяч баксов заплачу. И ты отпустишь меня уже через пару дней.
Скажу честно, идея о пятидесяти тысячах баксов мне откровенно понравилась, но мне опять показалось, что я имею дело с дураком. Хотя о крупном взяткодателе я, можно сказать, с детства мечтал. Многие мои коллеги внезапно увольнялись из ментовки и обзаводились шикарными машинами, и жизнь свою круто меняли. Мне пока не везло.
– Не отпущу, потому что у тебя нет пятидесяти тысяч, – я не говорил высоких слов о том, что преступник должен сидеть за «колючкой», я, как мне самому тогда показалось, играл. Что-то чувствовал, но в серьезный разговор еще не включился, хотя мысленно давно был к такому предложению готов.