Супербомба
Шрифт:
Причин радоваться перед встречей с Изотом у меня не было. Теперь же, после звонка Алиахмету, их стало еще меньше. И я сам словно бы со стороны посмотрел, оценил выражение своего лица, когда вышел из машины около офиса фирмы Олега Юрьевича. Официально он уже фирмой не руководил, поскольку стал депутатом и не имел права совмещать депутатские полномочия с предпринимательской деятельностью. Тем не менее в офисе у него остался прежний кабинет и в нем его застать было проще, чем в кабинете депутатском. Так же, насколько я знал, обстояли дела и у других депутатов.
В
– Садись, Копилка, – грубо и с усмешкой кивнул Изот на стул перед своим столом.
Копилка. Очень приятно это услышать! Я знал, что меня так за глаза называют блатные. Но в глаза еще никто не решался называть меня кличкой, не слишком приходящейся мне по нраву. Уважаемый Олег Юрьевич откровенно на конфликт напрашивался. А я вынужден был глотать оскорбления, не давиться при этом, и даже громко не кашлять. Но я человек терпеливый и знаю, что любая ситуация всегда может перевернуться на сто восемьдесят градусов и тогда уже я буду говорить иначе. Я не из тех, кто любит прощать, и провалами в памяти не страдаю. То, что я не стал заучивать четыре цифры, вовсе не говорит о том, что память у меня отвратная. Я записал, чтобы потом заучить. Но не хватило времени.
Я выбрал свою обычную манеру защиты – застенчивую улыбку. Она всегда обезоруживает агрессию. Памятуя особый характер стула для допросов в своем кабинете, и стул в кабинете Изота я сначала на прочность испробовал и только после этого сел. И снова поймал смешок в глазах Олега Юрьевича – видимо, о стуле в моем кабинете он тоже слышал.
– У нас, похоже, набралось друг для друга много неприятных известий, – начал я, и начал миролюбиво. Впрочем, и короткие твердые нотки в слова вставлял. Это чтобы он не принял меня за откровенную жертву и не начал наглеть. Я и наглость вытерпеть могу. Но сам процесс такого терпежа мне не нравится. – Я как раз звонил, чтобы предупредить о возможных неприятностях. Сейчас еще не сложно их избежать.
– Мне уже твой начальник звонил. Он и предупредил.
– Мой начальник? – сделал я удивленное лицо. – Это который? У меня их несколько, и чем дальше, тем старше.
– Витя. Полковник Пиксин.
Я спокойно выдержал нажим, потому что поверил в него. И ответил соответствующим образом. Так ответил, чтобы показать свою значимость в этом деле. Не роль винтика, но роль пускового устройства.
– И еще один полковник должен был звонить. Полковник Бергер. Правда, мне он не начальник, но все же. Тоже не последний в городе человек.
– Ага. И этот звонил, – почти с удовольствием подтвердил Олег Юрьевич.
Но я удар приготовил акцентированный.
– Только ни тот, ни другой из полковников не знают маленьких деталей, которые знаю я и еще два человека. Пиксину я во избежание непонимания до разговора с тобой постарался на глаза не показываться, а мой помощник, лейтенант, во избежание того же непонимания, когда докладывал полковнику существо проблемы, ничего конкретного не выложил. По моему, естественно, приказу. Полковник же Бергер вообще не знает, о чем мы разговаривали с его племянником.
Олег Юрьевич смотрел на меня с любопытством, словно изучал. И ничего пока не отвечал. Мне такое его молчание не очень понравилось. И я, чуть-чуть подождав, вынужденно задал вопрос:
– Что скажешь?
– А что я сказать должен? Ты мне еще ничего не сообщил. Все, что ты говоришь, пока пустая болтовня, похожая на обычные ментовские угрозы. По молодости меня это еще могло беспокоить, а сейчас пусть такие вещи беспокоят ментов. Каждый мент обязан знать, кому он угрожает. Ты в том числе.
Я опять изобразил застенчивою улыбку.
– Ты не понял меня, Олег Юрьевич. Я не угрожать пришел, и даже не разбираться. Если бы я желал «наехать», я бы уже вчера начал вести протокол, а сегодня с утра протокол был бы уже в прокуратуре.
– Мне до твоей прокуратуры так же мало дела, как до тебя.
Изот отчаянно старался показать мне, насколько сильная у него поддержка. И я знал, что поддержка у него в действительности сильная.
– Тебе – верю. Но ты, насколько я знаю, своих парней всегда вытаскиваешь. Интересно мне будет посмотреть, как ты Ростислава вытаскивать будешь, когда сразу трое ментов опознают его. Попытка убийства сотрудника милиции.
– Диктофон из кармана вытащи, – неожиданно предложил он.
Я слегка растерялся. Он знал о диктофоне. И мне не оставалось ничего другого, как вытащить диктофон и положить его на стол. Олег Юрьевич сам не побрезговал, руки протянул, нажал нужную клавишу, чтобы пленку вытащить, и выбросил кассету в свою корзину для бумаг. Демонстративно.
– Теперь «лепи» дальше.
– Я уже все сказал. Старший прапорщик Лисин, племянник полковника Бергера, сказал, что дядя познакомил его с твоим человеком – с Ростиславом и просил сделать так, как Ростислав скажет. Лисин сделал. В итоге был ранен старший лейтенант Соловьев.
– Ошибка произошла, – Олег Юрьевич вдруг сменил тон почти на добродушный и снизошел до объяснений. – Стрелять должны были в старшего прапорщика. Мне нужен был раненый мент. Лисин пошел на это добровольно. Я обещал твоему старшему прапорщику за это решить проблемы с жильем. В тесноте парень живет. А этот старший лейтенант сдуру пистолет выхватил. И получил. Ростислава тебе не найти. Он уже далеко. А я такого вообще не знаю. Ни фамилии, ни имени не слышал. Лисин от своих показаний откажется.
– Вот, Олег Юрьевич, – я удачно выбрал момент, чтобы показать свои намерения, но, к сожалению, уже понял, что в данной ситуации работаю бесплатно. То есть не совсем бесплатно, а обеспечивая собственную безопасность. А это тоже стоит немало. – Я для того и пришел к тебе, чтобы общими усилиями сделать это. Остаются в этом случае двое. Старший лейтенант Соловьев и капитан Вахромеев.
– Это кто такой? Последний.
– Капитан нашего СОБРа. Он вчера на допросе Лисина присутствовал.
– Что за тип?